Здесь ютились простые рабочие, инвалиды прошедших войн, бывшие зэки и те бедолаги, кому больше некуда было деться. Сашке Северову тогда едва исполнилось четырнадцать полных лет. Это был очень худой, невероятно жилистый подросток с вечно разбитыми в уличных драках костяшками пальцев.
Своего родного отца уличный пацан никогда в глаза не видел. Мать часто говорила, что он героически погиб на войне, но постоянно при этом отчаянно врала. Сашка прекрасно знал горькую правду: его родитель мотал срок в северных лагерях за вооруженный разбой.
Мать крепко пила, работала простой уборщицей в местной школе и постоянно приводила в дом чужих, неприятных мужиков. Сашка рос на жестокой улице, будучи полностью предоставленным самому себе. К четырнадцати годам он уже заслужил кличку «Север» за свои холодные, не по годам суровые глаза.
Пацана прозвали так еще и за то, что он никогда не плакал, даже когда его жестоко и несправедливо избивали. А били его на улице довольно часто и с особой жестокостью. Двор жил по жестким волчьим понятиям: слабых безжалостно топтали в грязь, а сильных и дерзких искренне уважали.
Сашка однозначно относился к высшей касте сильных дворовых ребят. Он дрался как взрослый мужик: совершенно без правил и всегда упорно шел до самого конца. Из-за этого бешеного, неукротимого нрава его побаивались даже парни значительно старше него.
Но в один злополучный вечер юный хулиган влип по-настоящему крупно. На соседней улице жил местный барыга по кличке Хромой, который втихаря торговал паленой водкой из-под полы. Сашка со своими пацанами дерзко решили обнести эту прибыльную злачную точку.
Они тихо залезли внутрь через окно, забрали целый ящик водки и три сотни наличных денег. По тем суровым временам это была просто огромная, немыслимая для пацанов сумма. Обозленный Хромой не стал терпеть убытки и принципиально написал заявление в местную милицию.
Барыга подробно описал приметы главного малолетнего налетчика: худой, светловолосый пацан лет четырнадцати. Местные менты сразу же поняли, что это фирменный почерк дерзкого малолетки Севера. Они нагрянули за ним в тот же самый злополучный вечер.
Задерживать пацана приехали пузатый и ленивый участковый Михалыч, а также молодой, откровенно злой оперативник из района. Сашку жестко взяли прямо посреди двора на глазах у всех его дружков. Ему грубо заломали руки и без лишних церемоний кинули в грязный полицейский воронок.
В отделении милиции его начали методично и безжалостно избивать. Били не столько сильно, сколько обидно: подло били по почкам и беззащитному затылку. Оперативники требовали, чтобы подросток во всем чистосердечно признался и сдал своих подельников.
Сашка упрямо молчал, только еще крепче сжимал зубы от поступающей боли. Терпеть физическую боль и молчать на допросах он уже отлично умел. Поняв, что пацан просто так не сломается, злой оперативник перешел к открытым угрозам.
Опер заявил, что если щенок не хочет по-хорошему, то ему устроят веселую жизнь по-плохому. Он напомнил, что в четырнадцать лет Сашку уже вполне законно можно отправить в колонию для несовершеннолетних. Менты пообещали оформить все документы как надо и отправить его по дальнему этапу на Север.
Оперативник злорадно добавил, что в северной колонии таких борзых малолеток очень быстро и эффективно ломают. Сашка был наслышан от старших о том, что это за страшное, гиблое место. Оттуда пацаны всегда возвращались совершенно другими людьми: сломанными и абсолютно пустыми внутри.
Многие из тех, кто уезжал туда по малолетке, вообще никогда не возвращались обратно живыми. Сидя в холодной камере, Сашка с тоской думал о том, что это его окончательный жизненный конец. Он понимал, что родная мать ему ничем не поможет, так как ей было на него глубоко плевать.
Дворовые пацаны тоже не стали бы его вытаскивать из-за своей собственной трусости. Он кристально ясно осознал, что остался совершенно один против всей беспощадной государственной системы. Однако рано утром тяжелая железная дверь его камеры неожиданно с лязгом открылась.
На пороге темной камеры стоял высокий, жилистый мужчина с жестким лицом и невероятно светлыми глазами. У него была идеальная военная выправка и заметный, глубокий шрам на скуле. Сашка сразу же узнал в нем соседа из третьего подъезда своего родного дома…
