— Нормально, — ответила она ровно.
— Рапорт на столе, подпиши приём. Лёха взял папку, пробежал глазами. — Нападение в ШИЗО?
Серьёзно? — Серьёзно. Самооборона.
Он кивнул, не спрашивая подробностей. Лёха поставил подпись. — Ты цела?
— Цела. Лёха покосился на её лицо. — Под глазом что-то…
— Ударилась о косяк, бывает. Он пожал плечами. — Ладно, иди отдыхай.
Ольга вышла в коридор. Развод должен был состояться через полчаса. Она пошла в женскую раздевалку, переобулась в чистые сапоги.
Проверила, чтобы ни одной складки на форме не было. В зеркале всё выглядело безупречно. На разводе она стояла в первом ряду офицеров.
Майор Колесник прошёлся вдоль строя, кивнул ей. — Кравченко, после развода ко мне! Она ответила: «Есть!»
Зэки строились молча. Грек стоял в третьем ряду, руки за спиной. Когда колонна проходила мимо, он поднял глаза.
Взгляд был спокойным, почти доброжелательным. Ольга посмотрела прямо на него. Одну секунду, не больше.
Потом отвернулась. После развода она зашла в кабинет майора. Колесник сидел за столом, курил папиросу.
— Садись! Она села. Он кивнул на рапорт, лежавший перед ним.
— Читал, что там было на самом деле. — Как написано, напали втроём, хотели отобрать пистолет. Пришлось стрелять в воздух.
Оттеснила их обратно в камеру. Майор выдохнул дым. — В воздух?
— В воздух. — Никто не пострадал. Он помолчал.
— Всё нормально? Ольга посмотрела ему прямо в глаза. — Нормально, товарищ майор.
Колесник кивнул медленно. — Если что-то ещё всплывёт, сразу ко мне. Не надо раздувать это дело.
— Поняла. — Иди, отдыхай. Она вышла в коридор.
Там встретила Диму, другого младшего инспектора. — Слышал, ночью шум был? — спросил он тихо.
— Шум всегда бывает, — ответила она. — В ШИЗО это нормально. Дима пожал плечами.
— Ладно, не наше дело. День прошёл ровно. Проверки камер, развод на обед, отчёт по промке.
Ольга говорила мало, только по делу. Её голос не дрожал, руки не дрожали. Только внутри что-то тлело.
Что-то маленькое, но упрямое. Вечером в 19:40 она осталась в дежурке одна. Закрыла дверь на ключ, села за стол.
Достала из кармана фотографию отца. Ту самую, в гимнастёрке с орденами. Положила её перед собой.
Отец смотрел строго, но тепло, как всегда. Ольга провела пальцем по лицу на снимке. — Ты бы их не простил, пап, — прошептала она…
