За спиной раздался хохот Волкова, и он крикнул мне вслед что-то оскорбительное, но я уже не слышал. Я слышал только стук собственного сердца и голос Алины, которая прошептала «Папа». Так тихо, что это слово долетело до меня уже в коридоре, как нож, воткнутый между ребер.
Она думала, что я ее бросил. Она думала, что ее отец, человек, который обещал всегда защищать ее, развернулся и ушел, потому что испугался. Эта мысль жгла меня изнутри, как расплавленный свинец.
Но я знал, что поступаю правильно. Потому что гнев без расчета — это истерика, а истерика убивает тех, кого ты любишь. Я вышел на крыльцо отдела и сел в машину.
Михалыч посмотрел на меня в зеркало заднего вида и ничего не спросил. Он видел мое лицо и все понял. Я достал телефон и позвонил Жоре.
К этому моменту он уже собрал информацию, и то, что он мне рассказал, сложило в моей голове полную картину. Лейтенант Артем Волков, 25 лет. Переведен из другого региона полгода назад.
С собой привел троих таких же молодых и наглых. За полгода они поставили в отделе свои правила. Схема была простой и мерзкой до тошноты.
Они патрулировали вечерние улицы, высматривали красивых девушек, останавливали их, подбрасывали наркотики или оформляли ложные протоколы, а потом затаскивали в отдел и делали с ними то, что хотели. Все это снималось на видео. Видео использовалось для шантажа.
Девушки молчали, потому что боялись огласки. Некоторые приходили к ним потом сами, лишь бы видео не появилось в интернете. Это был конвейер, налаженная система.
И они чувствовали себя хозяевами жизни, потому что их крышевал заместитель прокурора города, некий Аркадий Львович Пешков, который получал от этой схемы свою долю удовольствия и власти. Жора сказал, что все четверо сейчас в отделе, что Алину скорее всего отпустят через пару часов, когда наиграются, и что видео хранится на телефоне того парня, которого зовут Денис, а также может быть загружено в облачное хранилище. Я выслушал и задал один вопрос.
Есть ли у Жоры контакт надежного специалиста по электронике, который может удаленно уничтожить содержимое телефона и облака? Жора сказал, что есть и что этот человек стоит дорого, но работает чисто. Я сказал, цена не имеет значения, видео должно исчезнуть до рассвета, а потом мы займемся этими щенками так, что каждый мент в этом городе запомнит эту ночь на всю оставшуюся жизнь.
Я положил трубку и закрыл глаза. Дождь барабанил по крыше машины, и в этом звуке мне слышалось тиканье часов, которые отсчитывали последние часы свободной жизни лейтенанта Волкова. Он сейчас сидел в своем кабинете, курил, смеялся и думал, что унизил очередного беспомощного старика.
Он не знал, что этот старик контролирует половину теневых денег города. Он не знал, что три из пяти городских авторитетов подчиняются мне напрямую. Он не знал, что мое слово на зоне весит больше, чем приговор любого суда.
Он не знал ничего, потому что он был молод, глуп и пьян от маленькой власти, которую давала ему форма и табельное оружие. Но скоро он узнает все, и тогда он поймет, какую чудовищную ошибку совершил, потому что в этом городе можно обижать кого угодно, можно грабить, можно унижать, можно ломать судьбы, но нельзя трогать дочь Ферзя. Это правило знали все, кроме него.
Я открыл глаза и сказал Михалычу одно слово: «домой». Мне нужно было переодеться, выпить чаю и дождаться звонка от специалиста, потому что месть, как хороший шахматный дебют, требует терпения, а я всю жизнь играю в шахматы. И всегда играю белыми.
Я вернулся домой и первым делом поднялся в кабинет, не снимая мокрого пальто. Сел за стол, положил перед собой телефон и стал ждать. Ожидание для большинства людей это пытка, но для меня это привычное состояние.
Я провел в общей сложности 14 лет за решеткой, и если эти годы чему-то меня научили, так это ждать. Ждать, когда придет твой час, ждать, когда враг расслабится, ждать, когда обстоятельства сложатся в нужную комбинацию. Шахматы учат тому же…
