Они не знали, что эта сила — это я. Они думали, что это сработала система. А те четверо сотрудников отдела, которые знали о происходящем и молчали, написали рапорты об увольнении и исчезли из города так быстро, будто за ними гнался сам дьявол.
В каком-то смысле так оно и было. Алина в этих публикациях не упоминалась нигде. Ее имя, ее лицо, сам факт ее задержания были вычищены из всех документов, протоколов и баз данных так тщательно, как будто этой ночи никогда не было.
Тимур поработал над цифровым следом, Жора поработал над бумажным, а я поработал над людьми, которые могли помнить. Дежурный, который видел Алину в ту ночь, получил предложение, от которого не мог отказаться. Ранняя пенсия и переезд в другой регион за мой счет.
Он согласился в ту же секунду, потому что был достаточно умен, чтобы понимать, что предложение от Ферзя — это не то предложение, над которым стоит раздумывать. Денис дал показания на третий день после задержания. Его не пытали и не били.
В этом не было необходимости. Ему просто объяснили, что у него есть два пути. Рассказать все следователю и получить срок, который рано или поздно закончится, или молчать и никогда не выйти из того подвала, в котором он находился.
Денис выбрал первый вариант с такой скоростью, что следователь не успевал записывать. Он сдал Волкова, Игоря, Максима, Сычева и даже попытался сдать Пешкова. Но следователь, который работал под контролем полковника управления внутренней безопасности, аккуратно увел разговор в сторону от заместителя прокурора.
Пешков был мне нужен на свободе, пока он не выполнил свою часть договора. Игорь сломался на следствии и признал вину. Максим, тот самый осторожный Максим, заключил досудебное соглашение о сотрудничестве и стал главным свидетелем обвинения.
Он рассказал все. Как они выбирали жертв, как подбрасывали наркотики, как снимали видео, как шантажировали. Его показания были настолько детальными и настолько чудовищными, что судья, пожилая женщина с 30-летним стажем, дважды объявляла перерыв, потому что не могла слушать.
Волков до последнего надеялся на Пешкова. Он верил, что заместитель прокурора сдержит слово и обеспечит ему мягкий приговор и безопасную зону. Он написал чистосердечное признание, как ему было сказано.
Он сотрудничал со следствием, как ему было сказано. Он вел себя на суде тихо и покорно, как ему было сказано. Он делал все правильно, если бы его партнером по сделке был честный человек.
Но его партнером по сделке был Пешков. А Пешков, в свою очередь, был моей марионеткой. И каждое его обещание Волкову было ложью, которую я вложил ему в рот…
