— Про папку. Я только достала ее из шкафа, и он написал.
Пауза.
— Осмотри квартиру. Телефон положи в другую комнату.
— Ты думаешь…
— Я не думаю, я знаю, что богатые параноики не стесняются.
Мария ходила по квартире почти на цыпочках, будто боялась разбудить стены. В спальне ничего. В ванной ничего. На кухне под полкой с крупами она заметила маленький черный кругляшок, приклеенный к нижней стороне шкафчика. Сначала решила, что это мебельная заглушка. Но когда поддела ногтем, кругляшок отлепился вместе с тонким прозрачным скотчем.
У нее похолодела спина.
Мать подошла к двери кухни.
— Что это?
Мария сжала находку в кулаке так, что пластик больно впился в кожу.
— Ничего, мам. Просто… мусор.
Но мать уже все поняла. Села на стул медленно, будто ноги перестали держать.
— Он слушал нас?
Мария не ответила.
В ту ночь они не спали. Ирина приехала с маленьким чемоданчиком, в котором были старый ноутбук, запасной телефон и несколько конвертов. Она нашла еще два устройства: одно за зеркалом в прихожей, другое внутри удлинителя возле дивана. Сергей-водитель несколько раз звонил Марии, но она не брала трубку.
— Это уже не просто шантаж, — сказала Ирина, складывая устройства в пакет. — Это вторжение в частную жизнь. Но с такими людьми надо аккуратно. Они не падают от первого заявления.
— Что в папке? — спросила мать.
Мария открыла ее дрожащими руками.
Внутри были копии договоров фонда, списки пожертвований, отчеты о расходах на лечение пациентов. Сначала все выглядело обычным. Но потом Ирина нашла несколько листов, скрепленных отдельно. На них стояли подписи Марии.
— Это не мои подписи, — сразу сказала Мария.
Ирина молча придвинула лист ближе к лампе.
— Похожи.
— Но не мои. Я так букву «К» не пишу.
Речь шла о доверенности. Согласно документу, Мария Коваленко якобы уполномочивала представителя фонда распоряжаться ее именем в вопросах «получения, хранения и дальнейшего распределения благотворительных средств», включая счета, открытые на ее имя.
— Что это значит? — спросила мать тихо.
Ирина потерла переносицу.
— Это значит, что через Машу могли проводить деньги. А когда понадобится крайний, виноватой окажется она.
Мария почувствовала тошноту.
— Я ничего не знала.
— Это еще надо доказать.
В папке лежала и копия ее паспорта, и несколько банковских заявлений, о которых она никогда не слышала. Самым странным был лист с расписанием. Один день в месяц был отмечен красным кружком. Напротив стояли адреса без названий: «Объект 3», «Объект 7», «Закрытая встреча». Ближайшая дата совпадала с той самой пятницей.
Внизу рукой Камиля было написано: «Личное присутствие обязательно. М. должна молчать».
Мать закрыла лицо ладонями.
— Господи, Машенька…
Мария сидела неподвижно. Ей казалось, что воздух стал густым, как вода. Она слышала, как в холодильнике гудит мотор, как где-то за стеной плачет ребенок, как Ирина быстро фотографирует документы. Все звуки были слишком четкими, а тело будто не принадлежало ей.
— Я не пойду, — сказала она наконец.
— Пойдешь, — ответила Ирина.
Мария вскинула голову.
— Ты с ума сошла?
— Пойдешь, но не одна. И не так, как он думает. Нам надо узнать, что это за «это». Иначе он уничтожит тебя через эти бумаги. Сейчас у нас подозрения. Нужны доказательства.
— А если там опасно?
