Мария задумалась. В голове всплыла белая папка с логотипом фонда, которую Камиль однажды велел передать в бухгалтерию, но потом сказал оставить у себя «до понедельника». Она так и лежала в шкафу под зимними свитерами.
— Есть папка.
— Сегодня же принесешь.
Вернувшись домой, Мария первым делом проверила мать. Та сидела на диване и чистила мандарины, складывая кожуру в блюдце.
— Ты какая-то серая, доченька, — сказала она.
— Не выспалась.
Мать посмотрела внимательно.
— Это из-за него?
Мария замерла у шкафа.
— Мам, не надо.
— Я же вижу. Ты раньше, когда уставала, злилась. А сейчас будто извиняешься перед всеми за то, что дышишь.
Мария открыла шкаф слишком резко. Несколько свитеров упали на пол.
— Он помогает нам.
— Помощь не должна делать человека меньше.
Эти слова ударили сильнее, чем упрек.
Мария присела, собирая вещи, и нащупала папку. Белую, плотную, с металлическим зажимом. Она вытащила ее, но в этот момент в прихожей зазвонил домофон.
Мать вздрогнула.
— Кого ты ждешь?
— Никого.
Мария подошла к трубке.
— Да?
— Доставка для Марии Коваленко, — ответил мужской голос.
Она выглянула в окно. У подъезда стоял курьер с большим букетом белых роз. Рядом, чуть поодаль, черный автомобиль.
Сердце ухнуло вниз.
— Оставьте у консьержки, — сказала Мария и положила трубку.
Через минуту пришло сообщение от Камиля:
«Цветы — знак мира. Папку, которую ты ищешь, лучше не трогать. Там рабочие документы».
Мария застыла посреди кухни.
Ирина ответила на звонок сразу.
— Он знает, — прошептала Мария.
— Что именно?
