Жизнь без прикрасЗаводя машину, Алексей думал о разговорах, которые еще предстоят. Простыми они не будут, как и решения, которые придется принимать. Но отступать он не собирался: дети не должны чувствовать себя хуже других, и ради этого он готов был выдержать все до конца.
Ночная трасса оставалась пустынной. Алексей думал о том, как странно устроена жизнь: люди так упорно добиваются любви тех, кто должен любить их без условий, что порой забывают ценить тех, кто уже принимает их такими, какие они есть. Когда впереди показались городские огни, Алексей прибавил скорость. Ему хотелось скорее оказаться дома, со своей семьей, где его ждали не ради денег и услуг.
В день выписки все обошлось без церемоний. Оплатив больничные счета и купив необходимые лекарства, Алексей отвез мать домой. Татьяна Олеговна почти не разговаривала, только изредка осторожно поглядывала на него. Владимир Тарасович поправлял подушки, предлагал чай.
До двери отец пошел проводить сына.
— Спасибо тебе. Самим нам было бы не справиться.
— Я помог, потому что случилась беда, папа. Но это не возвращение к прежним порядкам. Мое решение остается тем же.
Владимир Тарасович нахмурился, однако возражать не стал. Алексей подумал, что отец, вероятно, опасается нового приступа: мать могла услышать их из соседней комнаты.
— Когда она оправится, вернемся к этому разговору, — добавил Алексей и пожал отцу руку. — А пока береги ее.
Недели после выписки прошли в напряженном ожидании. Алексей занимался работой, детьми, домашними делами, стараясь не возвращаться мыслями к родителям. Екатерина не звонила. Похоже, сестра тоже чего-то ждала.
Однажды вечером телефон зазвонил, когда Алексей помогал Варваре делать аппликацию для садика. Звонил отец.
— Хочу с тобой поговорить, — произнес Владимир Тарасович. Усталость в его голосе сочеталась с непривычной решимостью. — Приедешь на выходных? Один, детей пока не привози.
— О чем речь? — насторожился Алексей.
— Мы с мамой многое обдумали. Хотим спокойно все обсудить, по-взрослому. Чтобы без крика и взаимных обвинений.
Алексей не сразу ответил. Возможно, родители и правда увидели свои ошибки. Но предложение могло оказаться очередной ловушкой.
— Хорошо, приеду. В субботу?
— Около двух.
Закончив разговор, Алексей рассказал Юлии, куда собирается.
— Осторожнее с ними, — предупредила она. — После маминой болезни им будет еще легче давить на тебя.
— Я это понимаю. Но вдруг до них действительно дошло, что они были неправы? Люди ведь иногда меняются.
— Иногда, — отозвалась Юлия с сомнением. — Только случается это редко.
В субботу Алексей приехал, как договорились. Дом встретил его непривычной тишиной: ни обычной суматохи, ни шума, который сопровождал приезды детей Екатерины. Кроме родителей, здесь никого не было.
— Заходи, сынок. Мы чай на кухне приготовили, — сказала встретившая его в прихожей Татьяна Олеговна.
После больницы она заметно похудела, под глазами потемнело. При этом смотрела ясно и решительно. На кухне сидел отец, а перед ним лежали бумаги — квитанции, счета, документы. При виде этой стопки Алексей снова напрягся: неужели его позвали, чтобы разжалобить?
— Садись, — Владимир Тарасович показал на стул. — Разговор у нас долгий.
Алексей сел, продолжая настороженно следить за родителями. Мать наполнила чашки, устроилась за столом и заговорила, не глядя ему прямо в глаза:
— Мы с отцом думали обо всем, что произошло. И о моей болезни тоже. Пришлось признать: мы поступали неправильно.
Такого начала Алексей не ожидал и удивленно поднял брови.
— Я сейчас не только про деньги, — продолжила Татьяна Олеговна. — Без тебя нам тяжело, это правда. Но мы были несправедливы к тебе. И к твоим детям.
— Тогда объясни почему. Почему вы всю жизнь выбирали Катю? И почему ее дети до сих пор для вас важнее моих?
Татьяна Олеговна посмотрела на мужа, будто нуждалась в его поддержке, и лишь потом медленно ответила:
— С Катей всегда было трудно. Она требовала внимания, капризничала. Чуть что не по ней — истерика, а потом могла днями с нами не разговаривать. Ты рос спокойным, самостоятельным. Мы привыкли думать, что тебе хватает того, что есть. Что ты и сам справишься.
— А дальше так и повелось, — подхватил Владимир Тарасович. — Кате надо дать лучшее, иначе расстроится. Тебе доставалось оставшееся. Это стало настолько привычным, что мы уже не замечали несправедливости.
Поделитесь впечатлением от истории
0Комментарии появляются после короткой автоматической проверки. Пожалуйста, без ссылок, рекламы и личных данных.
Рядом с именем покажем страну — её определяем по IP-адресу; сам адрес не показываем, а для защиты от спама храним только его зашифрованный отпечаток.