Он не сказал «отпусти». Не предупредил. Не дал им секунды на решение. Левая рука легла на запястье Бугая там, где пальцы вцепились в волосы Марты. Правая накрыла локоть. Два коротких встречных движения — сухих, точных, рассчитанных до миллиметра.
Раздался треск. Не громкий, но такой омерзительно ясный, что его услышал весь вагон. Рука Бугая выгнулась под неправильным углом. Его рот раскрылся, но крик не вышел — боль сперва выбила из него воздух. Пальцы разжались, Марта рухнула на пол у кипятильника, закрыв голову руками.
Бугай осел на колени, потом завалился набок и захрипел, прижимая к себе искалеченную руку. На всё ушло меньше двух секунд. Жила выронил огурец. Двое остальных замерли, побелев так, будто их облили мелом. Хмель исчез из них сразу, вытесненный древним животным ужасом. Они увидели не попутчика, не седого мужика с боковой полки, а нечто, что появилось из темноты и без усилия сломало самого сильного среди них…
