Жизнь без прикрасБольше я этого не предлагал.
Судебное разбирательство мало напоминало кино. Никто не произносил речь, от которой ахнул бы весь зал, и приговор не появился за один день. Тома бумаг разбирали вместе с экспертизами и ходатайствами; задавали вопросы, назначали повторные исследования, допрашивали людей. Адвокаты спорили. Иногда слушания переносились, иногда несколько часов уходило на разбор одного небольшого эпизода. Результат принесла именно эта долгая работа.
По совокупности доказанных преступлений Ларисе и Гончару назначили длительные реальные сроки лишения свободы. Суд отдельно рассмотрел вмешательство в автомобиль Максима, многолетний вред его здоровью, мошенничество с деньгами, подделку документов и остальные подтверждённые эпизоды.
Номера статей я не запоминал. Для меня главное заключалось в другом: в ближайшие годы ни жена, ни врач Максима не смогут приблизиться к сыну.
После оглашения приговора, когда их выводили, Лариса посмотрела в нашу сторону и задержала взгляд на Максиме. Он сидел рядом со мной. Не отворачивался напоказ, не отвечал ей — лишь не смотрел на неё. Его жизнь больше не зависела от этой женщины.
Уголовное дело завершилось, а вопрос с деньгами оставался. От двадцати четырёх миллионов, завещанных Андреем племяннику, на счетах уцелела небольшая часть. Зато к этому времени часть имущества Ларисы и Павла была арестована, а финансовая проверка установила происхождение значительной доли средств.
Никакого утра, в которое вся украденная сумма чудесным образом вернулась бы одним переводом, не было. Возврат шёл постепенно: взыскивали установленный ущерб, обращали взыскание на имущество, продавали часть активов, предъявляли отдельные гражданские требования. Квартиры и коммерческое помещение, покупку которых удалось связать с похищенными средствами, тоже стали предметом разбирательства. Некоторые суммы вернуть оказалось невозможно.
— Не говори Максиму, что получим всё до последней копейки, — заранее предупредил Леонид. — В жизни это редко удаётся.
— Я такого и не обещаю.
Со временем эти деньги действительно начали возвращаться. Поступали на счета Максима, и распоряжался ими он сам. Ни мать, ни опекун, ни врач больше не стояли между ним и его средствами; спрашивать чьего-либо разрешения не требовалось.
Свои дела я тоже разобрал вместе с Леонидом. Дом, вложения, коммерческое имущество — всё, что собирался когда-нибудь оставить семье, — привёл в порядок. Убрали лишние доверенности, неясные полномочия и возможности для серых схем. Там, где это было разумно, часть имущества я передал Максиму при жизни. Для остального составил ясное завещание.
— Папа, оставь это себе, — сначала возразил он.
— Себе я оставил достаточно.
— Мне твои деньги не нужны.
— А мне не нужно покупать твою любовь. — Он замолчал, и я продолжил: — Хочу, чтобы после моей смерти ты не оказался опять среди чужих запутанных дел.
Максим подумал и согласился.
И всё же больше всего нас занимали не счета. Судебное решение не могло отменить десять лет малоподвижности. Мышцы оставались слабыми, суставы отвыкли от нагрузки. Равновесие приходилось восстанавливать почти заново. Одни движения возвращались быстрее, другие давались с большим трудом.
Реабилитация тянулась долго. Не было чуда, когда утром человек ещё болен, а к вечеру уже бежит по лестнице. Максим сначала осваивал правильный подъём, затем переносил вес между ногами, потом учился проходить несколько метров. Иногда после занятий настолько уставал, что дома почти молчал. А на следующий день опять ехал в центр.
Первые месяцы я почти постоянно был рядом, потом стал приезжать реже. Сын мне не надоел. Я учился отходить в сторону: иначе помочь ему вернуться к нормальной жизни не получилось бы.
Как-то я приехал на занятие раньше и через стеклянную перегородку увидел Максима на дорожке. Одной рукой он держался за поручень, рядом двигался реабилитолог. Я уже собирался войти, но остановился.
Сын отпустил поручень. Сделал один шаг, второй. На третьем качнулся, и специалист протянул руку. Но Максим сам удержал равновесие и пошёл дальше. Я остался за дверью.
После занятия он вышел, заметил меня и спросил:
— Долго тут ждёшь?
— Несколько минут.
— А почему не зашёл?
— Не хотел тебе мешать.
— Всё-таки научился, — сказал он с улыбкой.
— Чему?
— Не пытаться всё контролировать.
— Поздно, конечно, но научился, — ответил я, тоже улыбнувшись.
Поделитесь впечатлением от истории
0Комментарии появляются после короткой автоматической проверки. Пожалуйста, без ссылок, рекламы и личных данных.
Рядом с именем покажем страну — её определяем по IP-адресу; сам адрес не показываем, а для защиты от спама храним только его зашифрованный отпечаток.