Жена оставила Виктора с сыном, которого он десять лет считал парализованным, но сын потребовал немедленно уйти из дома

Ночь окончательно изменила всё, что я знал о своей жизни. Дальше без юридической помощи было не обойтись, и обращаться я собирался к Леониду Ковальчуку.

Мы познакомились, когда моя фирма только стала получать крупные заказы. Леонид вёл несколько непростых договоров, помог мне пережить два тяжёлых судебных спора. За прошедшие годы он стал для меня не только юристом, но и человеком, которому можно доверять.

На звонок он ответил сразу.

— Виктор?

— Лёня, мне нужно встретиться с тобой. Сейчас.

— Что произошло?

— Начну объяснять по телефону — подумаешь, что я сошёл с ума.

После этого он проснулся окончательно.

— Ты где?

— В городе.

— Езжай ко мне.

Через сорок минут я сидел у него на кухне. Седой, примерно моего возраста, обычно собранный Леонид сейчас выглядел как человек, которого подняли до рассвета. Он поставил передо мной чай.

— Рассказывай.

Вместо того чтобы начинать с пережитого, я разложил бумаги. Банковские выписки, сведения о компаниях Гончара, документы по наследственным счетам Максима. Последней на стол легла папка с заключениями обо мне.

Леонид долго читал молча. Возвращался к предыдущим страницам, сопоставлял даты. Потом снял очки.

— Где взял?

— Дома.

— Лариса знает, что они у тебя?

— Нет.

— Это хорошо. — Он снова надел очки. — Виктор, прежде всего: не вздумай выяснять с ней отношения сам. Ничего не подписывай. К врачу, которого она предложит, на обследование не соглашайся.

— Не собирался.

— И ещё. Наличие этих бумаг не означает, что завтра ты станешь недееспособным. Это решает суд. Нужны основания, экспертизы, твоё участие в деле. У тебя будет возможность защищать себя.

Я кивнул. Именно такого ответа и ждал от Леонида: мне не требовался человек, который станет усиливать мой ужас. Нужно было разобраться, что происходит на самом деле.

— Но безопасной ситуацию это не делает, — продолжил он. — Если медицинские сведения подложные и их готовят для суда, дело серьёзное. А если подтвердится, что сыну намеренно давали вредившие ему препараты, имущественным спором здесь и близко не ограничится.

Я пересказал разговор Павла с Ларисой. Леонид выслушал до конца, ни разу не перебив.

— Запись сделал?

— Нет. Я прятался в шкафу. Тогда думал только о том, как бы меня не обнаружили.

— Ясно. — Он постучал пальцем по папке. — Значит, будем опираться на то, что можно проверить: переводы, бумаги, независимое обследование Максима, исследование препаратов. Отдельно выясним происхождение заключений о тебе.

— С чего начинать?

Леонид взглянул на часы.

— Работать надо быстро, но законно. Сначала защитим тебя от операций с имуществом, в которых необходимо твоё участие. Потом независимые врачи должны зафиксировать состояние Максима. Дальше подготовим заявление о возможном мошенничестве, подделке документов и вреде здоровью. Ларисе пока знать всё это незачем.

— Почему?

— Узнает, что ты раскрыл схему, — начнут исчезать документы и деньги. Гончар станет согласовывать показания. Если есть другие участники, они тоже успеют подготовиться.

Он отодвинул папку.

— Есть ещё вопрос. Ты сказал, от денег Андрея почти ничего не осталось?

— Да.

— Тогда мало установить, что их списали. Нужно выяснить дальнейший путь.

Я вспомнил найденную недвижимость.

— У Гончара несколько объектов. Я нашёл сведения.

— Недостаточно.

— Почему?

— Квартира, оформленная на него, сама по себе не доказывает, что за неё заплатили деньгами Максима. — Леонид встал. — Нужен специалист, который проследит переводы до конца.

— Кто?

Он уже доставал телефон.

— Олег. Я ему доверяю. Много лет работает со сложными имущественными спорами, умеет по документам восстанавливать движение средств.

— Когда он сможет?

— Думаю, сегодня, если объясню, в чём дело.

Облегчения я ещё не чувствовал, но впервые за ночь знал, что делать дальше. До этого мы спасались от Ларисы, а я находил одно страшное подтверждение за другим. Теперь появился план сбора доказательств. В придорожной гостинице ждал Максим, ещё не знавший, насколько глубоко мать вмешалась в нашу жизнь.