— Ты людей не просто снимаешь, Артеме, — сказал он наконец. — Ты их замечаешь. А это не каждому дано.
Слова были простые, даже грубоватые. Но попали точно туда, где внутри давно лежало что-то окаменевшее. Артем отвернулся к окну, будто хотел проверить, не изменился ли свет во дворе. На самом деле ему нужно было спрятать лицо. Он не привык к похвале после аварии. Его чаще поддерживали, жалели, ободряли, как больного. А Петро Антонович сказал это иначе — не из милости, а как факт.
После первой пленки появились другие. Артем стал внимательнее к времени суток, к туману, к косому свету, к лицам, которые меняются за секунду до улыбки или после усталого вздоха. Он не называл это работой. И всё же в его днях впервые за долгое время появился порядок, не связанный с лекарствами и болью. Утром он смотрел на небо и думал, стоит ли выезжать. Днем перебирал отснятое в памяти. Вечером иногда сидел в тишине и ждал, когда Петро Антонович зайдет посмотреть новые снимки.
Через полгода фотографии увидела Галина Степановна. Она была бывшей учительницей и занималась небольшим культурным кружком в соседнем центре. В поселок она приехала к родственнице, а к Петру Антоновичу заглянула почти случайно. На стене у него висело несколько Артемовых снимков — сосед повесил их без торжественности, просто приколол, чтобы было видно. Галина Степановна остановилась у них сразу. Сначала посмотрела на один, потом подошла ближе ко второму, поправила очки и долго молчала.
Когда Артем приехал к соседу, она обернулась к нему с внимательным, живым лицом.
— Это ваши работы?
Он смутился. Слово «работы» прозвучало слишком серьезно.
— Так, для себя, — ответил он. — Баловство.
Галина Степановна покачала головой. В ее движении не было ни вежливой снисходительности, ни желания просто сказать приятное.
— Нет. Баловство так не выглядит. Здесь есть взгляд.
Артем не нашелся, что ответить. Он привык отмахиваться заранее, чтобы не ждать разочарования. Так легче: назови свое дело пустяком первым, и никто уже не сможет ударить по нему слишком больно. Но женщина смотрела на фотографии так, будто видела в них не пустяк, а что-то законченное…
