Через четыре дня снаружи заскребли в замке. Максим как раз отжимал в ванной тряпку. Следом задёргалась ручка, а потом кнопку звонка прижали секунд на десять. Он открыл и увидел Романа. Чуть позади, в полушаге, стояла женщина в пальто, с телефоном и папкой на молнии. По описанию Галины Ивановны — та самая.
Роман показал ключ:
— Ты что с дверью сделал? Не входит!
— Замок другой поставили. Бабушка попросила.
Максим остался в проёме, опираясь рукой на косяк. Роман заглянул ему за плечо и закричал в квартиру, знает ли бабушка, что её внук тут натворил с дверью.
— Знаю. Сама велела, — ровно ответила Надежда Васильевна из комнаты.
Женщина выступила вперёд. Заговорила приветливо и уверенно, с той профессиональной интонацией, которая не меняется от одного дверного проёма к другому:
— Добрый день. Я из агентства, мы занимаемся обменами квартир. Сейчас как раз подобрали очень удачный вариант. Только времени немного, буквально две недели. Мне нужно обмерить кухню и санузел, всего пятнадцать минут вашего времени. Мы быстро, мешать вам не будем.
За приветствием, обещанием выгоды и краткого визита уже почти терялось главное: её сюда не приглашали. Она продолжила тем же тоном:
— А сама хозяйка сейчас здесь? Я бы предпочла поговорить с ней, если она дома.
— Дома. Только она вас не звала, — ответил Максим. — И велела никого не впускать. Так что пройти не получится. Квартира не продаётся, обмен тоже не нужен.
Роман двинулся ближе. Максим не отступил, и проход остался закрыт.
— Ты вообще на каком основании решаешь? Прижился тут? Мы одним звонком сделаем так, что тебя вынесут. Понимаешь?
— Понимаю, что ты на всю площадку орёшь. У соседей дети спят.
Напротив открылась дверь. Галина Ивановна вышла в тапочках, скрестила руки и остановилась без единого слова. Сотрудница агентства перевела взгляд с неё на Романа, посмотрела на часы.
— Я, пожалуй, внизу в машине подожду.
Спускался Роман с таким топотом, что дрожало стекло на площадке. Снизу донеслось:
— Ладно! Устроим тебе семейный совет…
