Жизнь без прикрас— Мне бы у окна сесть, вон там.
Девушка переглянулась с подошедшим официантом. Высокий, с модной стрижкой, лет двадцати двух; на значке — Артём. Пирамидку он проворно спрятал в карман фартука, улыбнулся одними губами:
— Конечно, проходите, садитесь.
Никакого депозита никто не упомянул.
Я занял своё место. Напротив оставался её стул: почти тридцать лет каждое 20 сентября Анна садилась спиной к залу, чтобы видеть меня.
— Я на зал всю жизнь смотрю, — говорила она. — Хоть раз в году дай на тебя посмотреть.
Прежнюю нашу еду пришлось искать в самом конце меню. Там ещё теснились четыре строчки, мелкие, будто оставленные из милости. Я выбрал привычный ужин: два борща, две порции пожарских котлет, чайник чая с чебрецом и два куска медовика. В уме получилось шесть тысяч двести. Я пришёл гостем и эту сумму отдал бы не моргнув.
— Поставьте, пожалуйста, два прибора.
— Ждёте кого-нибудь? — спросил Артём.
— Жду.
Приборы он принёс. Ещё минут через десять передо мной появилась уже открытая бутылка вина.
— Это вам комплимент от ресторана, к вашему вечеру.
— Мне нельзя спиртное. Сердце.
— Пускай для красоты постоит, — ответил он, пожав плечами.
Так она и осталась на столе. Когда подали борщ, я переставил вторую тарелку на Аннино место, положил рядом ложку и наполнил чаем её чашку. Я понимал, что напротив никто не сидит. Не принимал пустой стул за занятый, не ждал, что Анна возьмёт ложку. Я заказал этот ужин на двоих, потому что именно об этом она попросила меня перед смертью.
До бара от меня было шагов восемь. Слух пока не подводил, да Артём и не старался говорить тихо:
— Посмотри на деда у окна: с привидением ужинает.
Бармен хохотнул.
Я взял ложку. Чтобы понять, что происходит на кухне, повару незачем заглядывать за её двери: одной ложки хватает. Наш борщ требовал шести часов. С вечера ставили бульон на мозговой косточке, свёклу заворачивали в фольгу и пекли до карамели. Анна перед самой подачей добавляла ложку мочёной брусники — этому её научила бабушка.
Теперь в тарелке была горячая красная вода, подслащённая и подкисленная уксусом. Порошковый борщ. Потом подали котлеты, разогретые в микроволновке, а за ними фабричный замороженный медовик. Внутри он ещё не оттаял.
Наверное, так чувствует себя человек, который приходит на могилу и обнаруживает, что памятник украден. Я всё-таки доел, до последней ложки: обещал. Не шевеля губами, рассказывал Анне про деревенскую малину — хорошо уродилась. Про крышу на бане, которую сам перекрыл, вопреки запрету врача. Про то, что ресторан продаю. Наверное, она на меня сердится.
Чай напротив остыл. На меня никто не смотрел.
Кожаную папочку Артём положил у края стола. Отойдя всего на два шага, остался ждать — так караулят гостя, который, чего доброго, уйдёт без оплаты. Я надел очки. Итог прочёл дважды: сорок одна тысяча. Потом достал карандаш и стал проверять строчки с той же неторопливостью, с какой всю жизнь сверял накладные.
За два борща, две порции котлет, чай и два куска медовика полагалось шесть тысяч двести. Здесь ошибки не было. Дальше шли чужие заказы: депозит за седьмой стол — пятнадцать тысяч; бутылка красного сухого — девять тысяч восемьсот; сервировка второй персоны — три тысячи пятьсот. Ещё тысяча двести за корзинку хлеба с водой, тысяча пятьсот за музыку и три тысячи восемьсот сервисного сбора.
За право сесть там, где тридцать лет кормили даром, — пятнадцать тысяч. За пустой стул напротив, за тарелку, которую я поставил покойной жене, — отдельная плата.
Очки я снял и позвал Артёма. Говорил ровно: на своей кухне никогда не кричал и другим не разрешал. Крик для меня был паром, а пар — жаром, который прошёл мимо кастрюли.
— Артём, проверьте, здесь, должно быть, ошиблись. Мой заказ стоил шесть тысяч двести. Бутылку я не заказывал, к вину не притронулся, посмотрите — полная. И о плате за стол меня не предупреждали.
В бумагу он даже не посмотрел. Сначала — на штопку у локтя, потом на пакет под моим стулом. И широко усмехнулся, с удовольствием, какое бывает у уверенного в полной безнаказанности человека.
Поделитесь впечатлением от истории
0Комментарии появляются после короткой автоматической проверки. Пожалуйста, без ссылок, рекламы и личных данных.
Рядом с именем покажем страну — её определяем по IP-адресу; сам адрес не показываем, а для защиты от спама храним только его зашифрованный отпечаток.