Я приехала в роддом к сестре, но у ворот незнакомка схватила меня за руку, а затем открылась служебная дверь

— Ира! — Елена распахнула дверь шире, сразу отступая в коридор. — Что стряслось? Проходи быстрее. На тебе лица нет, белое, как полотно.

Я молча перешагнула порог, бросила спортивную сумку на пуфик у входа и прошла прямиком на маленькую тесную кухню. Села на деревянный табурет. Елена не стала суетиться с расспросами. Она щёлкнула кнопкой чайника, достала из шкафчика две большие керамические кружки, поставила их на стол, покрытый клетчатой клеёнкой, села напротив меня.

— Рассказывай.

И я заговорила. Слова падали тяжело, словно камни на дно пересохшего колодца. Я рассказала всё: о раннем звонке мамы, о радостной поездке за подарками, о странной встрече с цыганкой, о том, как пряталась за кирпичной стеной и слушала, как мой муж и моя сестра планируют мою смерть, не физическую, но моральную. Рассказала о планшете и о тех чудовищных сообщениях, которые читала полчаса назад. Я говорила ровным, почти безжизненным голосом, словно зачитывала сухой отчёт на рабочем совещании.

Елена слушала не перебивая. Её глаза с каждой минутой становились всё шире, а губы плотно сжимались в тонкую линию. Когда я наконец замолчала, на кухне воцарилась тишина, прерываемая лишь закипающим чайником. Елена тяжело вздохнула, встала, налила кипяток в кружки с заваркой, затем молча придвинула ко мне сахарницу и положила в мой чай три полные ложки сахара. Я никогда не пила сладкий чай, всегда предпочитала чистый вкус, но сейчас не стала спорить.

— Пей, — безапелляционно скомандовала подруга, пододвигая кружку ко мне. — Тебе сейчас нужна глюкоза.

Я послушно обхватила горячую керамику обеими ладонями, пытаясь согреть заледеневшие пальцы. Сделала осторожный глоток. Горячая, приторная сладость обожгла горло, но тепла внутри не прибавилось.

— Ира, — Елена накрыла мою руку своей. Её ладонь была горячей и надёжной. — Я никогда не лезла в вашу семью, но я всегда чувствовала, что с этим Виктором что-то нечисто.

— Знаю, — глухо ответила я.

— Помнишь, на вашей свадьбе я тебе шепнула в стороне? Он смотрел на тебя не как на любимую женщину. Он смотрел на тебя так, словно прикидывал стоимость твоей квартиры. Я тогда выпила шампанского, ляпнула не подумав, а ты отмахнулась.

Я помнила этот момент. Елена тогда действительно сказала мне об этом, пока Виктор танцевал с кем-то из родственниц. Я тогда обиделась на неё, сказала, что она просто придирается.

— Ты должна с ним развестись, — твёрдо произнесла Елена, чеканя каждое слово. — Немедленно. Никаких разговоров, никаких выяснений отношений. Вещи за дверь, замки сменить, а эту змею, сестрицу твою, близко на порог не пускать.

— Я так и сделаю. — Я сделала ещё один глоток чая. — Господи, как она могла? Мы же росли вместе. Я же ей свои игрушки отдавала, конфеты последние.

Внезапно комната поплыла перед глазами. Сладкий вкус чая во рту резко превратился в нечто омерзительное. К горлу с невероятной силой подкатил спазм. Желудок скрутило так сильно, что я инстинктивно согнулась пополам.

— Ира, ты чего? — Елена испуганно вскочила со стула. — Тебе плохо?

— Меня тошнит, — едва выдавила я, прикрывая рот ладонью и тяжело дыша через нос.

Голова закружилась. Перед глазами замелькали чёрные точки. Елена быстро налила стакан прохладной воды из фильтра, подала мне.

— Выпей воды, это от стресса. Нервный срыв.

Я сделала маленький глоток, но тошнота не отступала. Она накатывала густыми тяжёлыми волнами. Елена пристально, не мигая, посмотрела на моё побледневшее лицо. В её глазах внезапно промелькнула догадка, которой она сама, как оказалось, испугалась. Она медленно опустилась на табурет напротив.

— Ира, послушай меня очень внимательно. — Голос подруги стал тихим и напряжённым. — А когда у тебя в последний раз были женские дни?

Я замерла, держа в руках стакан с водой. Попыталась сосредоточиться, перебирая в памяти последние недели. Столько отчётов на работе, закрытие квартала, суета, покупка подарков для Светланы. Я совершенно потеряла счёт времени. Пауза затянулась. Я подняла на Елену испуганные глаза.

— Я… я не помню. Три недели назад или четыре.

— Задержка.

Елена молча встала, подошла к навесному шкафчику над раковиной, открыла его и достала маленькую нераспечатанную картонную коробочку.