На следующее утро Оксана передала один новый комплект Галине Петровне, взяла на работе свободный день и отправилась к адвокату.
Специалиста посоветовала Ирина — та самая коллега, благодаря которой Оксана познакомилась и с Богданом, и с Галиной Петровной. Сухощавый адвокат лет пятидесяти, в очках с тонкой оправой, слушал не перебивая. Оксана рассказала о подаренной квартире, свадьбе, официальной записи о проживании Богдана, домработнице, предполагаемой копии ключа, Юлии и беременности.
Адвокат снял очки, протёр линзы и снова надел их.
— Квартира — ваше личное имущество: она подарена вам за два года до знакомства с Богданом, — объяснил он. — Официальная запись о проживании мужа по этому адресу не даёт ему доли в собственности.
— Может ли он через суд требовать проживания здесь? — спросила Оксана.
— Попытаться может. Но жильё принадлежало вам до свадьбы, а вы против его дальнейшего проживания. Есть веские основания просить прекратить его право пользования квартирой и аннулировать запись о проживании.
Оксана сжала пальцы.
— А если бы он успел указать эту квартиру как официальное место проживания ребёнка?
Адвокат ненадолго задумался, выбирая точные слова:
— Тогда спор стал бы значительно сложнее. Такая запись не отнимает у вас собственность, но суду пришлось бы отдельно оценивать жилищные интересы ребёнка.
Он пояснил: вопрос о месте проживания несовершеннолетнего пришлось бы рассматривать отдельно, с учётом доступного ему жилья и остальных обстоятельств. Оксана сохранила бы собственность, но спор мог затянуться и временно ограничить её возможность свободно распоряжаться квартирой.
— Что делать? — спросила Оксана, сцепив руки.
— Подавать на расторжение брака и одновременно требовать прекратить право Богдана пользоваться квартирой и аннулировать запись о его проживании. Я подготовлю документы. При подтверждении этих обстоятельств позиция у нас убедительная.
В тот же день Оксана оформила доверенность. Вечером она вернулась домой и впервые за долгое время сама принялась готовить ужин. Галина Петровна оставила еду, как делала всегда, но Оксане необходимо было чем-нибудь занять руки.
Она резала овощи, помешивала суп, смотрела на пар над кастрюлей. В тихой и чистой квартире впервые за месяцы всё пространство снова принадлежало только ей.
На следующий день Богдан начал звонить. Поначалу говорил примирительно, присылал длинные сообщения и убеждал, будто Оксана неверно истолковала увиденное. Юлию он называл случайной знакомой, уверял, что ребёнок не от него, и обещал представить какие-то доказательства.
Оксана не отвечала ни на звонки, ни на сообщения. Через три дня тон Богдана резко изменился: звонки участились, а сообщения становились всё злее. «Ты не имела права менять замки. Я зарегистрирован в этой квартире, значит, это и мой дом».
Следом приходили новые угрозы: «Я подам в суд. У меня есть регистрация, и ты не можешь просто выставить меня за дверь. Ты ещё пожалеешь, Оксана. Я не собираюсь молча уходить».
Все сообщения Оксана пересылала адвокату. Тот качал головой и советовал ничего не удалять: «Пусть пишет. Сохраним это для дела. Пока здесь больше давления и эмоций, чем юридической аргументации».
Спустя неделю Богдан явился к квартире. Оксана была дома, когда раздался настойчивый звонок в дверь.
Она приблизилась к двери и посмотрела в глазок. На площадке стоял Богдан с перекинутой через плечо сумкой; его покрасневшее лицо исказила злость.
— Открой, Оксана! Я здесь зарегистрирован, ты не можешь меня не впустить.
— Я не открою, — ответила она. — Адвокат объяснил, что вопрос о твоём дальнейшем проживании решит суд. Все требования — через него.
— Какой ещё суд? Ты серьёзно? Из-за чего ты всё это устроила?
— Ты прекрасно знаешь, из-за чего. Уходи, Богдан.
Он простоял перед дверью ещё около минуты, потом несильно ударил по ней кулаком — скорее от бессилия, чем в попытке причинить вред. Его шаги затихли на лестнице, внизу хлопнула подъездная дверь. Оксана отступила в прихожую и села на табурет, чувствуя, как дрожат руки…👉Продолжение, нажмите на кнопку «Вперед» под рекламой👇👇👇
