На пороге стояла Тамара Николаевна с пакетом продуктов. Она застыла, быстро оглядела разбросанную обувь, распахнутые шкафы, вещи на полу и перевёрнутую постель. Потом перевела взгляд на Ларису Павловну, которая всё ещё держала край матраса.
Свекровь взвизгнула и отпустила его.
— Вы… Что вы здесь делаете?
Тамара Николаевна не ответила сразу. Она поставила пакет у стены, достала телефон и сделала несколько снимков: разгромленная спальня, вывернутые ящики, Лариса Павловна среди чужих вещей, рассыпанные продукты на кухне.
— Я пришла к дочери, — произнесла она ледяным тоном. — А вы, судя по тому, что я вижу, незаконно вошли в её квартиру и устроили обыск.
Лариса Павловна побелела.
— Я ничего не крала. Сын сам дал мне ключ.
— Ключ не даёт права нападать на хозяйку, рыться в белье и искать деньги. Это может быть расценено как незаконное проникновение и попытка кражи. Ответственность за такие действия серьёзная.
— Я только хотела поговорить.
— Люди не разговаривают, переворачивая матрасы. У меня есть фотографии, а шум наверняка слышали соседи. Если Оксана обратится в полицию, объяснять свои намерения будете уже не нам.
Свекровь открыла рот, но не нашла слов. Она схватила сумку и бросилась к выходу, по дороге уронив платок. Тамара Николаевна не пыталась её удержать, лишь отступила в сторону. Через секунду входная дверь захлопнулась, и квартира погрузилась в оглушительную тишину.
Оксана стояла посреди комнаты, дрожа всем телом. На щеке блестели слёзы, халат перекосился, колено ныло после падения.
— Мамочка, — только и смогла сказать она.
Тамара Николаевна обняла дочь. Оксана уткнулась ей в плечо и разрыдалась — громко, без попытки сдержаться, как ребёнок, который слишком долго делал вид, что не боится.
— Всё, родная. Я здесь. Она ушла и больше тебя не тронет.
— Она назвала меня дрянью. Сказала, что я паразитирую на Денисе. Она трясла меня и искала деньги, будто я вор в собственном доме.
— Не принимай её слова за правду. Она злая, потому что не получила желаемое.
Оксана отстранилась и посмотрела на мать.
— Денис дал ей новый ключ. Тайком. Хотя знал, зачем я меняла замок.
— Он уже позвонил мне, — сказала Тамара Николаевна. — После того как ты отключилась. Понял, что натворил. Я велела ему пока не приезжать и дать тебе прийти в себя.
Оксана обвела взглядом спальню. Одежда лежала на полу вперемешку с коробками, матрас съехал с основания, подушки валялись у стены. Из кухни тянуло рассыпанной крупой и открытыми специями.
— Что теперь делать?
— Сначала ты идёшь в душ и согреваешься. Я наведу порядок. Потом выпьем чаю и решим, нужен ли официальный разговор с полицией.
— Ты думаешь, надо писать заявление?
Тамара Николаевна задумалась.
— Фотографии сохраним обязательно. Сегодня она испугалась. Возможно, этого хватит, чтобы больше не возвращалась. Если снова попытается войти, угрожать или преследовать тебя — тогда будем действовать официально.
Оксана кивнула и пошла в ванную. Под горячей водой дрожь постепенно ослабла. Она стояла, пока кожа не покраснела, и снова прокручивала в голове случившееся: поворот ключа, крик, руки на плечах, летящие на пол вещи. Больше всего ранило даже не поведение свекрови, а знание, что без Дениса она не смогла бы войти.
Когда Оксана вернулась, мать уже собрала одежду, поправила матрас и сложила обувь. На кухне кастрюли снова стояли на полках, пол был вымыт, а на столе дымился чайник.
— Садись и поешь хоть что-нибудь, — велела Тамара Николаевна. — Ты после смены и почти не спала.
Оксана взяла печенье, но вкуса не чувствовала.
— Как ты поняла, что надо приехать?
— Никак. Решила принести продукты. Думала, ты спишь, тихо оставлю пакет и уйду. Хорошо, что дверь оказалась приоткрыта.
— Если бы ты не пришла, она перевернула бы всё до последней коробки.
— И всё равно ничего не нашла бы. Ты ведь перевела деньги?
— Да. Слава богу.
Они некоторое время пили чай молча. Потом мать снова вернулась к ключу.
— Значит, Денис сделал копию уже после замены замка.
— Получается, так. Он не просто не поверил мне — он тайно вернул ей доступ.
Тамара Николаевна сжала губы.
— После сегодняшнего половинчатых решений быть не может. Либо он признаёт, что мать опасно нарушила ваши границы, прекращает передавать ей ключи и защищает тебя, либо вы расходитесь. Иначе следующий её приход может закончиться ещё хуже.
В дверь позвонили. Оксана вздрогнула так сильно, что чай выплеснулся на блюдце. Мать подошла к глазку.
— Денис, — тихо сказала она.
Оксана сжала чашку обеими руками. После всего, что случилось, ей было страшно услышать от мужа очередное оправдание Ларисы Павловны…
