— Дедушка, пожалуйста, не отдавай меня им, помоги!
Адам кричал уже в коридоре, и этот крик стоял в ушах ещё долго после того, как машина социальной службы свернула за угол.
В банке его ждал второй удар. Счета заморожены, уведомления о подозрительных операциях, проверка финансового контроля.
Управляющий Горохов, которому Виктор три лета назад бесплатно перебрал двигатель, перекинул дебетовую карту обратно по стойке, не поднимая глаз.
— Саша, ну прекрати, — сказал Виктор. — Просто подними наконец голову и нормально посмотри на меня.
— Виктор Семёнович, поймите меня правильно, я правда ничего не могу здесь сделать.
Горохов посмотрел. Взгляд был как у собаки, которую бьют и которая знает, что заслужила.
— Вы же понимаете, от меня тут вообще ничего не зависит. Правда, абсолютно ничего. Это жёсткое распоряжение, оно пришло прямо сверху.
— Сверху? Это из какого именно кабинета? Или у вас там сразу с самого потолка капает?
Горохов промолчал.
В кафе, куда Виктор ходил десять лет, хозяин отказался его обслуживать. По району разошлись посты со старой фотографией из архива — задержание сорокалетней давности на стихийном митинге, дело давно закрытое, — и подписью: «Опасен, подозревается в жестоком обращении с детьми».
Соседка, которой Виктор зимой носил продукты, захлопнула дверь. Почтальон перешёл на другую сторону улицы. Дверь дома оказалась закидана яйцами.
Виктор молча отмыл дверь тряпкой, смыл мел с асфальта и выпрямился.
Жанна забрала у него всё, чем он дорожил, и тем самым лишила его всего, что он боялся потерять.
Он прошёл в ванную, снял решётку вентиляции и достал свёрток. Семьсот тысяч местных денег, которые копил на похороны.
Для адвоката мало. Для бензина и информации хватит.
На следующее утро Виктор прошёл мимо охраны в офисе Леонида взглядом, которым останавливал портовых новичков, когда те решали, что контейнеры разгружаются сами. Охранник отступил.
Леонид сидел за столом, обхватив голову руками, и при виде отца вздрогнул так, будто в кабинет вошёл не человек, а повестка.
— Ну давай, выкладывай всё как есть, Лёня! — Виктор сел напротив и положил руки на стол. — Рассказывай, в какую очередную историю ты умудрился вляпаться. И не надо судорожно подбирать приличные слова. Я сорок лет в порту отпахал, матом не ругаюсь, но слышал все его вариации, так что меня очень трудно чем-то удивить.
Леонид рассказал…
