Механик развернулся и пошёл к центральному выходу, где у машины Адам ждал его вместе с Григорием Степановичем, Петей и Русланом.
Мальчик робко дёрнул деда за рукав.
— Папа ушёл?
— Да, ушёл, сынок, — мягко ответил Виктор. — Пришлось ему отправиться в одну очень длительную и крайне унылую командировку. Посидит там в тишине, на однообразной еде, основательно подумает над своим поведением и над тем, как неправильно он жил.
Прошло полгода.
Карелин спешно подал в отставку и уехал доживать век в другую страну. Жанна по совокупности заслуг получила честные двадцать лет в исправительном учреждении, Леониду отмерили восемь.
Он упрямо писал отцу каждую неделю. Казённые конверты стабильно приходили по вторникам. Виктор сразу узнавал ровный почерк на жёлтой бумаге, но ни разу их не вскрыл. Просто аккуратно складывал в коробку на верхней полке шкафа.
— Пусть пишет. Бумага всё стерпит, а у меня на эти басни времени нет, — негромко обронил Виктор, задвигая коробку вглубь шкафа. — Когда-нибудь Адам, став совсем взрослым, сам для себя решит, хочет ли он вообще их читать.
На бетонном фундаменте нового дома — добротного, кирпичного, с надёжными стальными дверями и отдельной светлой комнатой для Адама — Виктор аккуратно написал палочкой по свежему раствору:
«Камила и Алевтина. Они рядом».
Каждое воскресенье за город дружно приезжали все трое.
Руслан увлечённо играл с Адамом в мяч и театрально ронял свои сто тридцать килограммов в высокую траву, пока мальчик визжал от искреннего восторга.
Петя на прошлой неделе гордо собрал для парня радиоуправляемый катер из старых запчастей от генератора и глубоко обиделся на законы физики, когда катер триумфально утонул на третьей минуте испытаний.
— Это были испытания на глубоководность, малец, так и запишем, — ворчал раздосадованный Петя, вылавливая со дна обломки.
В очередное воскресное утро Виктор и Адам тихо сидели на краю деревянного причала с удочками. Солнце стояло уже высоко, вода лениво блестела, и окружающая тишина была не пустой, а удивительно тёплой — заполненной мерным стрекотом кузнечиков и ленивым плеском мелкой волны о старые сваи…
