— Да?
Петров вдруг почувствовал себя нелепо. Он привык разговаривать уверенно, коротко, иногда резко. А сейчас не знал, как сказать простую вещь так, чтобы она не прозвучала фальшиво.
— Я утром был неправ.
Мария молча посмотрела на него.
— И не только утром, — добавил он после паузы. — В целом. Я сделал выводы, не зная человека.
Она опустила взгляд на упаковку бинтов, проверила срок годности и положила её в стопку.
— Главное, чтобы выводы не мешали работе.
— Не будут, — тихо сказал Петров.
Она кивнула.
На этом разговор закончился.
И почему-то Петрову стало ясно: большего ответа он и не заслуживал.
Ближе к ночи отделение снова ожило.
Сначала позвонили с приёмного. Потом по коридору быстро прошла старшая медсестра. Потом у лифта появились санитары с каталкой. Воздух изменился мгновенно — как перед грозой, когда ещё ничего не произошло, но все уже чувствуют напряжение кожей.
— Два поступления, — сказала Нина Степановна, входя в ординаторскую. — Один тяжёлый. После эвакуации. Второй средней тяжести. Петров, вас ждут в малой операционной. Кравцов, нужен контроль по сердцу. Лапин, приёмная просит помочь с документами и первичным осмотром.
Петров поднялся сразу. Кравцов взял стетоскоп. Лапин схватил планшет.
Мария уже была у двери.
— Перевязочная готова, — сказала она. — Первый набор на столе. Второй в шкафу слева. Растворы подготовлены. Каталку лучше заводить через боковой вход, в основном коридоре сейчас узко.
Нина Степановна посмотрела на неё коротко, но внимательно.
— Хорошо. Работаете с нами.
Через несколько минут привезли первого раненого.
Он был молодой. Совсем молодой. Может, двадцать с небольшим. Лицо серое от усталости, форма разрезана, глаза открыты, но взгляд скачет, не удерживаясь ни на чём. Он пытался что-то сказать, но выходили только обрывки слов.
— Где… где Серый? Он был за мной… Серый…
Лапин начал быстро задавать вопросы, но парень не слушал. Дёрнулся, попытался приподняться, санитар едва удержал его за плечи.
— Спокойно, спокойно, — сказал Лапин громче. — Лежите…
