Кухня встретила ее сумерками. Мария включила электрический чайник. Красная кнопка загорелась, вода начала шуметь. На столе стояла немытая кружка с засохшим на дне чайным пакетиком — она оставила ее утром. Рядом лежала связка ключей Виктора. Металлический брелок в виде автомобильного колеса тускло блестел. Она провела пальцем по холодным ключам.
Чайник щелкнул. Мария не стала заваривать чай. Она развернулась и пошла по коридору в спальню.
Комната тонула в полумраке. Плотные шторы были задернуты. Двуспальная кровать стояла по центру. Идеально заправленная. Темно-зеленое покрывало разглажено без единой складки.
Восемь лет совместной жизни. Восемь лет устоявшегося, железобетонного быта. Ее сторона — левая, ближе к окну. Его — правая, у стены. Там стояла тумбочка с его зарядным устройством, брошенными часами с треснувшим стеклом и полупустой пластиной таблеток от головной боли.
Мария подошла к кровати. Остановилась со своей, левой стороны. Постояла пару секунд, слушая тишину пустой квартиры. Затем медленно обошла изножье и встала справа.
Она никогда не спала на его половине. Это было негласное правило их личной географии.
Мария стянула покрывало. Откинула одеяло. Матрас с этой стороны был слегка продавлен — Виктор был тяжелее нее. Она села на край. Пружины скрипнули с незнакомой тональностью. Затем она легла, положив голову на его подушку.
Ткань наволочки пахла стиральным порошком и чуть уловимо — залежалой хлопковой пылью. Запаха Виктора уже почти не осталось. Мария смотрела в белый потолок, по которому скользил слабый отсвет уличного фонаря, пробивающийся сквозь щель в шторах.
Спина ощущала непривычный рельеф матраса. Здесь была небольшая впадина, выдавленная годами. Она повернулась на бок, подтянув колени к груди. Правая рука инстинктивно скользнула под подушку.
Пальцы наткнулись на что-то твердое…
