В пятницу на клинику обрушился шквал пациентов. Казалось, в один день случилось всё, что должно было случиться за месяц. Несколько автомобильных травм, дерматозы от досрочно проснувшихся блох, раны котов, решивших делить территорию и дам, и первые энтериты от дегустации найденных после схода снега «вкусняшек».
Оксана носилась между смотровыми столами, зашивая, ставя уколы и капельницы, успокаивая встревоженных владельцев. К концу смены ноги гудели так, словно она пробежала марафон в свинцовых ботинках. Спина отказывалась разгибаться, а единственным желанием было рухнуть в кровать и спать сутки напролёт.
Она припарковала машину у подъезда уже в восьмом часу вечера. Поднялась на свой этаж, предвкушая спасительную тишину уютной квартиры. Вставила ключ в замок.
Ключ повернулся подозрительно легко. Дверь не была заперта на два оборота, как обычно запирала её Оксана. Едва приоткрыв её, она услышала гул…
Это был не звук телевизора или игры Богдана. Это был плотный, многоголосый гул человеческих голосов, приправленный звоном посуды, негромким смехом и специфическим запахом застолья. Оксана вошла в коридор.
На пуфике, на обувнице и просто на полу валялась гора чужой обуви. Мужские туфли необъятных размеров, женские ботильоны, стоптанные кроссовки. Целая выставка достижений обувной промышленности.
А на вешалке, повалив на пол её лёгкий плащ, грудились пальто и куртки разных фасонов, форм и степеней изношенности. Из гостиной донёсся раскатистый бас:
— И я ему говорю: «Павлович, ты не суетись, у нас теперь в городе своя база есть. Племяш-то орлом оказался. Какую жилплощадь отхватил? Квартира — во!»
Оксана, медленно стараясь не шуметь, разулась, повесила ключи на крючок и прошла по коридору.
Она встала в дверном проёме гостиной. То, что она увидела, заставило её глаза сузиться. В центре её светлой минималистичной гостиной был разложен огромный стол.
Тот самый стол, который она обычно использовала только по большим праздникам. Вокруг стола, на разнокалиберных стульях, собранных по всей квартире, сидело человек десять незнакомых людей. Женщины в пёстрых кофточках, мужчины в растянутых свитерах.
Но самое интересное находилось на столе. Там красовалась её новенькая праздничная белая скатерть с золотистой вышивкой. На ней стояли тарелки из её лучшего набора.
А в центре композиции, на огромном овальном сервировочном блюде, призывно сверкала нарезанная толстыми кусками та самая красная рыба, бережно припрятанная для девичника. Вокруг рыбы были художественно разложены её виноград, её сыры, её персики. Во главе стола восседала Лидия Степановна, разрумянившаяся от выпитого и сияющая как начищенный медный таз.
Она шутливо переругивалась с незнакомой тёткой на другом конце стола и посасывала сигаретку. Справа от матери развалился Богдан. Он уплетал бутерброд с красной рыбой, роняя крошки на белую скатерть.
Они отмечали новоселье. В её квартире ели её продукты, пили припрятанное ею красное зарубежное вино. Оксана стояла молча, наблюдая за этим театром абсурда.
В душе проскочила искра странного холодного бешенства. Усталость как рукой сняло. Мозг работал чётко, как отлаженный механизм…
