Вернулся с зоны, а в доме бандиты. Они требовали дань, но нарвались не на того

— крикнул старший, даже не глядя на Михаила. — Неси дань, время не резиновое.

Мать засуетилась в сенях, звеня мелочью в узелке. Михаил преградил ей путь рукой.

— Спрячь, мам, никто ничего не получит.

Он спустился с крыльца и встал перед бандитами. Те переглянулись и заржали.

— Опа! Защитник выискался, — ухмыльнулся старший, сплевывая под ноги. — Ты кто такой, дядя? Родственник, что ли? Тебе тут жить надоело?

— Я сын, — спокойно ответил Михаил, — и я здесь живу. А вот вы здесь лишние. Садитесь в свою колымагу и уезжайте. И чтобы я вас больше в этой деревне не видел.

Смех оборвался. Старший подошел ближе, пытаясь нависнуть над Михаилом, но тот даже не шелохнулся.

— Слышь, мужик, ты, походу, не въехал. Это территория Борова, здесь каждый камень нам должен. А ты за борзость сейчас отдельно заплатишь. Зубами.

Один из спортсменов шагнул вперед, замахиваясь битой, которую до этого прятал за спиной. Движение было резким, но для Михаила оно показалось замедленным. Уход в сторону, ловкий перехват руки, глухой удар. Парень охнул, выронив биту, и рухнул на колени, баюкая ушибленное запястье. Второй попытался достать нож, но получил жесткий подсекающий удар под колено и сложился пополам, хватая ртом воздух.

Старший попятился, его лицо посерело. Он не ожидал такого отпора от простого деревенского мужика.

— Ты... Ты чего творишь? Ты знаешь, на кого попер? Боров тебя в асфальт закатает!

— Передай своему Борову... — Михаил говорил тихо, но каждое слово падало, как камень, — что лавочка закрыта. Еще раз увижу кого-то из вас у моего дома или у любого другого старика, разговаривать будем по-другому. Проваливайте!

Он поднял биту и с силой воткнул ее в землю у ног бандита. Тот дернулся, потом схватил своих стонущих подельников, и они, ковыляя, потащились к машине. Внедорожник рванул с места, едва не снеся забор.

Мать стояла на крыльце, белая как полотно.

— Миша, что же теперь будет? Они же вернутся, они сожгут нас!

— Не бойся! — Он подошел и обнял ее. — Я здесь. Я разберусь.

День прошел в тревожном ожидании. Михаил понимал, что это только начало. Такие люди не прощают унижения. Он обошел дом, проверил двери, набрал воды в бочки. Нашел в сарае старый топор, наточил его до бритвенной остроты. Не для нападения, а для хозяйственных нужд, но в руках мастера любой инструмент служит надежной защитой.

Стемнело быстро. Деревня погрузилась во мрак, лишь кое-где тускло светились окна. Михаил не спал. Он сидел на крыльце в темноте, слушая ночь. Около двух часов ночи послышался шорох со стороны огорода, затем — запах бензина.

Михаил среагировал мгновенно. Он метнулся за угол дома и увидел тень, поливающую стену сарая из канистры. Чиркнула зажигалка. Пламя вспыхнуло, жадно лизнув сухое дерево.

— Ах ты, гад! — Михаил, в два прыжка преодолев расстояние, сбил поджигателя с ног ударом плеча. Тот отлетел в кусты крыжовника.

Сарай уже занялся. Огонь быстро полз вверх. Михаил схватил ведро с водой, стоявшее наготове, и плеснул на стену, сбивая пламя. Потом еще одно. Благо, заметил сразу. Огонь не успел набрать силу.

Поджигатель попытался уползти, но Михаил наступил на край его куртки тяжелым ботинком.