Полищук скользнул взглядом по воде вокруг тела напарника и заметил тусклый блеск латуни. Гильзы. Девятимиллиметровые гильзы от пистолета Ивана и несколько гильз калибра 5.45. Здесь был ближний бой. Жестокая перестрелка в узком коридоре подземелья, пока наверху рвались тяжелые снаряды. Иван, отдавший свою теплую одежду замерзающему ребенку, встал в этих дверях, чтобы не пустить кого-то к гражданским. И он сдержал их, поплатившись за это жизнью.
Но кто мог быть там, в темноте? Мародеры, решившие поживиться брошенным имуществом под прикрытием обстрела? Криминал, вылезший из своих нор, когда полиция и спецслужбы заняты спасением людей на поверхности? В такие моменты границы между человечностью и абсолютным зверством стирались слишком часто.
Александр начал лихорадочно обыскивать разгрузку Тарасюка. Ему нужна была связь. Пальцы нащупали в нагрудном подсумке плотный прямоугольник рации. Целой. Полищук вытащил ее, молясь всем богам, чтобы она не промокла. Индикатор заряда светился ровным зеленым светом.
Дрожащей рукой он зажал тангенту, настраиваясь на частоту командира группы, Максима Ткаченко.
— «Беркут», это ноль-второй. «Беркут», ответь ноль-второму, — прошептал Александр, прижимая рацию к губам.
В ответ раздалось лишь тихое шипение статики. Сигнал не проходил. Толстые бетонные перекрытия коллектора и массивные обломки рухнувшего здания надежно экранировали радиоволны. К тому же РЭБ противника всё ещё работал. Чтобы выйти на связь и запросить эвакуацию, ему нужно было подняться хотя бы на несколько метров выше, ближе к пролому, через который он спустился. Туда, где сидела девочка.
Он забрал у Ивана два запасных пистолетных магазина, рассовав их по карманам, и снял с его разгрузки индивидуальную аптечку — лишних бинтов и гемостатиков не бывает.
«Прости, брат. Я вытащу ее», — мысленно пообещал Полищук, бросив последний взгляд на мертвого напарника.
Александр уже собирался развернуться и начать свой мучительный путь обратно к ребенку, когда его обостренный до предела слух уловил звук, заставивший все инстинкты взвыть от тревоги.
Звук донесся из глубины темного туннеля, за гермодверью.
Шлеп… шлеп… шлеп…
