Он осторожно взял ее холодные ладошки, вложил в них свой тактический фонарь и сомкнул детские пальцы на ребристой рукоятке.
— Свети на стену. Не на меня, а на стену. Это твой маяк, поняла? Пока он светит, мы в безопасности.
Девочка, всё еще находясь в оцепенении, медленно кивнула, прижимая к груди фонарь вместе с окровавленным зайцем. Слабый рассеянный свет лег на покрытый плесенью кафель.
Полищук глубоко вдохнул спертый, пахнущий медью воздух подземелья, стиснул зубы и пополз.
Тридцать метров в нормальном состоянии — это несколько секунд бега. Для человека с раздробленным бедром, перетянутым турникетом, теряющего остатки тепла в ледяной воде, это расстояние превратилось в бесконечную, мучительную Голгофу. Вода заливалась за воротник флисовой кофты, обжигая кожу холодом. Александр цеплялся пальцами за стыки ржавых труб, подтягивал отяжелевшее тело, отталкивался здоровой правой ногой и волок за собой левую, которая теперь казалась чужеродным, мертвым грузом.
На половине пути силы начали стремительно покидать его. Гиповолемия и переохлаждение работали в тандеме, убивая его тело. В ушах снова появился знакомый высокий звон. Полищук закрыл глаза и уткнулся лбом в холодную воду, тяжело, со всхлипами втягивая воздух. «Вставай. Ползи. Ты не можешь сдохнуть здесь», — приказывал он себе. Перед мысленным взором снова мелькнуло лицо покойной матери. «Ползи вправо», — вспомнились ее невозможные слова, спасшие ему жизнь полчаса назад. Он заставил себя открыть глаза, сжал кулаки так, что ногти впились в ладони, и сделал еще один рывок.
Когда он добрался до приоткрытой металлической гермодвери, его била крупная дрожь, которую невозможно было унять волевым усилием. Александр прислонился спиной к бетонному косяку, вытащил из кобуры пистолет и снял его с предохранителя. Затем осторожно заглянул за створку.
В туннеле за дверью было пусто. По крайней мере, в радиусе тех метров, куда добивал тусклый свет, отражающийся от воды.
Полищук подтянулся ближе к телу напарника. Тарасюк лежал на спине, наполовину скрытый мутной жижей. Его лицо было бледным, как воск, с заострившимися чертами. Глаза смотрели в потолок пустым, немигающим взглядом. Александр потянулся пальцами к сонной артерии на шее Ивана, хотя уже понимал, что это бессмысленно. Пульса не было. Кожа была абсолютно холодной.
Медицинская привычка заставила Александра провести быстрый визуальный осмотр. И то, что он увидел, заставило его кровь окончательно заледенеть.
Бронежилет Ивана был цел, но на боку, там, где кевларовый пакет не закрывал тело, ткань камуфляжа потемнела и пропиталась кровью. Александр нащупал края раны. Это были характерные пулевые отверстия, края камуфляжа вокруг них почернели от пороховых газов. Огнестрел. В Ивана стреляли с близкого расстояния.
Его убила не артиллерия…
