Он чуть покачал головой.
— Всерьёз. Документы готовы. Я всё обдумал.
— Ты всё обдумал? — Оксана поднялась слишком резко, стул скрипнул по плитке. — А меня в этих размышлениях не было? Наших восемнадцати лет не было? Семьи не было?
Руслан отвернулся к окну. В стекле отражалась его спина — чужая, неподвижная.
— Мы давно живём как деловые партнёры. Просто пора это признать.
— Партнёры? — она рассмеялась коротко и болезненно. — Я тебе не партнёр по совещанию. Я твоя жена. Я с тобой эту фирму вытаскивала из ничего. Я стояла на площадках по колено в грязи, когда ты договаривался с инвесторами. Я считала каждую закупку, когда у нас не хватало денег даже на нормальную мебель в офисе.
Он повернулся, и в его взгляде не было ни памяти, ни благодарности. Только расчёт.
— Вот о фирме я и хотел сказать. Управление должно перейти ко мне полностью. Ты многое делала, не спорю. Но направление задавал я. Решения принимал я.
Оксана почувствовала, как внутри вместо боли появляется ледяное недоверие.
— Ты хочешь забрать «ГранитСтрой»?
— Хочу оставить его в надёжных руках. Тебе предложат достойную компенсацию.
Он произнёс это так, словно речь шла о поставке бетона, о цене, которую можно принять или оспорить. Оксана увидела перед собой не мужа, а человека с готовым планом, где она уже была вычеркнута и заменена строкой в расчёте.
— Компенсацию? — слово показалось ей грязным. — За жизнь?
— Не драматизируй. И это не всё. Квартира тоже будет включена в раздел.
Она замолчала. Вот теперь удар пришёлся туда, где у неё не было защиты. Квартира была родительской. В этих стенах прошли её детство, юность, первые годы брака. На старом паркете ещё можно было найти царапины от шкафа, который отец передвигал перед её выпускным. Это было единственное место, принадлежавшее ей до Руслана и без Руслана.
— Ты не имеешь на неё права, — сказала она охрипшим голосом. — Это дом моих родителей.
— Ремонт делался в браке. Дорогой ремонт. Юристы считают, что у меня есть основания.
Оксана смотрела на человека, которого почти два десятилетия называла самым близким, и не могла узнать ни одного движения его лица. Он говорил так, будто пришёл не разводиться, а оформлять захват чужого объекта. Забрать бизнес, забрать дом, оставить ей пустое место вместо прежней жизни.
— За что? — спросила она. — Просто скажи, за что ты со мной так?
Руслан взял портфель, не дотронувшись до ужина.
— Это не месть, Оксана. Это расчёт.
Он ушёл. Дверь закрылась ровно и сухо. На столе стыла утка с яблоками, бокалы отражали незажжённые свечи, а Оксана опустилась на пол прямо у стула и поняла, что слёзы не идут. Внутри было слишком пусто. Только один вопрос бился в висках, не находя ответа: когда человек, которого она любила, успел стать тем, кто пришёл отнять у неё всё…
