— Да.
Солнце поднялось выше. Сад наполнился светом. Кувшинки раскрылись полностью, тени укоротились, и где-то в ветвях птица выкрикнула что-то резкое, радостное, будто объявила начавшийся день.
Элина смотрела на воду и думала, как странно устроена жизнь. Совсем недавно она сидела у окна в своей маленькой квартире, пила кофе, слушала дождь и думала, что худшее, что может случиться, — очередной звонок от отца. А теперь она была здесь, в саду человека, который женился на ней из мести, и говорила с ним о языках, побеге и памяти.
Его холодность она могла выдержать. К ней она была привычна.
Но эта осторожная искренность пугала куда сильнее.
— Арман, — произнесла она.
Он повернулся.
— Что на самом деле произошло с компанией? С твоим отцом? Я хочу знать не слухи, не версию для деловых кругов, не сухие формулировки юристов. Все.
Он долго молчал. Смотрел в воду, словно ответы лежали на дне пруда.
— Они строили дело вместе почти двадцать лет, — сказал он наконец. — Крупная логистика, поставки, контракты на разных рынках. Мой отец отвечал за стратегию. Твой — за связи и переговоры. Они доверяли друг другу безоговорочно. Подписывали бумаги, почти не читая. Не проверяли счета. Потому что зачем проверять того, кого называешь братом?
Элина молчала.
— Потом твой отец начал выводить активы, — продолжил Арман. — Тихо. Постепенно. Через чужие компании, через сложные цепочки, через счета, которые почти невозможно отследить. Мой отец в это время лечился после первого серьезного приступа. Виктор приходил к нему в больницу, сидел рядом, держал за руку, говорил, что все под контролем.
Арман замолчал, будто следующие слова давались ему особенно трудно.
— А сам в это время переписывал будущее. Когда отец вернулся и увидел цифры, от компании почти ничего не осталось. Юридически все принадлежало структурам, до которых нельзя было добраться. Твой отец развел руками и сказал, что виноват рынок. Что он тоже все потерял.
— Но это была ложь, — тихо сказала Элина…
