Адрес Василия мне удалось узнать через знакомых бухгалтеров. Он жил в родной деревне, далеко от города. В субботу я села в первый междугородний автобус и следующие шесть часов провела в дороге, пока городская суета за окнами уступала место лесам.
На автостанции пришлось искать машину дальше. Местный водитель согласился отвезти меня на старом внедорожнике. Больше десяти километров мы проехали по грунтовке под низким хмурым небом. Впереди уже собирался ливень, и дорога выглядела так, словно дождь здесь никогда толком не прекращался.
Водитель остановился у узкой тропинки и показал на покосившийся деревянный дом среди сосен и берёз.
— Василий там живёт. Дальше машина не пройдёт, придётся пешком.
Я надела рюкзак, подвернула брюки до колен и пошла. Почти сразу хлынул дождь. Кроссовки вязли, грязь набивалась на подошвы, ветер бросал мокрые волосы в лицо. За пеленой воды дом то исчезал, то снова проступал впереди. После шести часов дороги оставалось совсем немного, но каждый шаг давался тяжелее прежнего.
У самого крыльца я едва держалась на ногах. В этот момент возле начала тропы резко затормозил дорогой внедорожник, весь в грязных брызгах. Дверь распахнулась, мужчина бросился к дому, на ходу раскрывая чёрный зонт. Я подняла голову и увидела Андрея.
Плечи его костюма уже намокли, брюки были в грязи. Он наклонил зонт надо мной и протянул руку.
— Вставай. Давай помогу.
Андрей крепко взял меня за руку и помог выпрямиться. Я растерянно смотрела на него, не понимая, как он оказался в этой глуши. Его появление было совершенно неожиданным. Но, всматриваясь в знакомое лицо, я видела уже не прежнее презрение, а боль и искреннее раскаяние.
— Зачем ты приехал? — спросила я и попробовала высвободиться.
Он не отпустил. Сквозь шум дождя его слова приходилось ловить, но сказаны они были ясно.
— Просить прощения. Я разобрался с пятью миллионами. Это Владимир устроил перевод и подставил тебя. Я должен был поверить тебе, а не ему. Дай мне возможность исправить то, что я сделал. Я хочу искать правду вместе с тобой. Хочу помочь вернуть твоему отцу его имя.
Дождь стучал по зонту. Андрей больше не прятался за гордостью: он признал, что был неправ, и просил возможности всё исправить. Я смотрела на него и видела искреннее раскаяние. От этого обида, с которой я покинула особняк, теряла свою остроту.
Я больше не хотела отталкивать его. Сейчас он был рядом и собирался пройти со мной путь, ради которого я когда-то вошла в его семью. Я поверила ему, выдохнула и слегка кивнула.
— Хорошо. Пойдём к Василию вдвоём.
Под одним зонтом мы добрались до двери. Стучать пришлось долго. Наконец внутри послышалось движение, дверь открылась, и я увидела папиного помощника.
Он сильно постарел. Седина, измождённое лицо, глубокие морщины — я помнила его другим. Несколько секунд Василий всматривался в меня, потом в тусклых глазах мелькнуло узнавание.
— Марина? Неужели ты? Николая дочка?
— Я, дядя Василий. Мне нужно поговорить с вами об отце. О том, что произошло три года назад.
Он отвёл взгляд. Тяжело вздохнув, отступил, пропуская нас в дом. В тесной комнате вскоре появились две кружки горячего чая. Можно было наконец согреть пальцы, но я почти не замечала тепла. Человек, к которому привели месяцы поисков, сидел передо мной и молчал…
