На следующий день Оксана подала документы на развод. Вернувшись, открыла шкаф и вынула всё, что принадлежало Вадиму: рубашки, брюки, куртки, бельё, даже носки. Упаковала вещи в большие мешки и отвезла родителям мужа.
— Оставляю вам на хранение, — сухо сообщила она.
Галина растерянно смотрела то на невестку, то на громоздившиеся у двери пакеты.
— Оксаночка, что ты делаешь? Зачем всё сюда привезла?
— Возвращаю ваше сокровище вместе с его гардеробом. Мне всегда казалось, что вы хотели снова получить сына целиком. Теперь он ваш.
— Ты слышишь себя? Что за слова?
— На пороге я ничего объяснять не стану. До свидания.
Тем же вечером Галина приехала к Оксане вместе с дочерью Мариной. Обе волновались и ждали ответа, хотя свекровь теперь говорила куда осторожнее.
— Прости, если утром я была резка, — начала она, садясь на кухне. — Ты знаешь мой характер. Но расскажи спокойно, что натворил Вадим.
— Оксана, мама ведь не понимает, за что получила все его вещи, — добавила Марина. — Объясни нам.
Оксана рассказала о поездке, сумке с домашней едой, заваленной грязной посудой кухне и женском голосе из спальни. Не пропустила ни одеяла, натянутого до подбородка, ни слов Лилии о том, что она девушка Вадима.
— Какой же мерзавец, — выдохнула Марина.
Галина побледнела, но всё же попыталась произнести:
— Может быть, ты увидела не то, что подумала?
— Мама! — в один голос оборвали её обе женщины.
Свекровь опустила глаза.
— И как ты теперь поступишь? — тихо спросила Марина.
— Пока не знаю, — призналась Оксана.
Они долго не расходились, сидя близко друг к другу за кухонным столом. Измена Вадима уже не казалась бедой одной Оксаны — она вошла в жизнь всей семьи. Решили, что Оксана обязательно поговорит со своей матерью, а отцу пока ничего не скажут: после недавней тяжёлой болезни ему нельзя было волноваться.
Вадим тем временем непрерывно звонил, присылал сообщения и просил позволить ему всё объяснить. Позже позвонила Лилия. Теперь в её голосе не было ни слёз, ни растерянности. Она уверенно заявила, что их чувства серьёзны, а законной жене пора смириться и не мешать.
Оксана отключила вызов, заперлась в ванной и впервые дала себе расплакаться. Она плакала тихо, почти беззвучно, зажимая рот ладонью. Потом долго умывалась холодной водой, всматривалась в отражение и постепенно понимала, что одними слезами эту жизнь уже не исправить. Выйдя из ванной, она начала действовать…
