Оксана напомнила о положенных детям выплатах и наследственных вопросах, которые со временем урегулируют. София возразила: никакие выплаты не заберут Мирона из школы, если он заболеет, не проверят уроки Назара и не успокоят Остапа ночью. Именно поэтому, ответила Оксана, ей необходим ещё один взрослый.
— У меня никого нет.
— Есть мы.
София насторожилась. Она привыкла слышать от Богдана и Оксаны предложения купить продукты, отвезти в больницу или помочь с документами, но теперь в словах женщины было что-то большее. Оксана не стала произносить мысль, которая уже несколько дней не давала ей покоя. Она лишь попросила девушку не решать всю оставшуюся жизнь за одно утро.
Вечером Оксана рассказала мужу о вакансии на складе. Богдан сразу понял, к чему она ведёт. Он согласился, что продуктами и деньгами проблему не решить, а восемнадцатилетняя София одна не выдержит заботу о троих.
— Ты думаешь о том же, о чём и я? — спросил он.
— Мы могли бы стать их опекунами.
Богдан долго смотрел на жену, затем спросил, уверена ли она. Оксана честно ответила, что нет. Она понимала масштаб решения: трое мальчиков, каждый со своим характером, возрастом, памятью о родителях и свежим горем. Это было совсем не похоже на прежний осторожный разговор об одном приёмном ребёнке.
Она была уверена лишь в том, что возможность необходимо серьёзно рассмотреть. Если ими двигало желание почувствовать себя спасателями на фоне чужой трагедии, от затеи следовало отказаться. Но если они способны дать детям устойчивый дом, не вытесняя из их жизни родных родителей и старшую сестру, нужно хотя бы узнать законный путь.
— А София? — спросил Богдан. — Она должна остаться одна в этом доме?
— Нет. Я не стану забирать её братьев и устраивать им ещё одно расставание. Если мальчики переедут, она будет с нами.
На следующий день супруги встретились с Людмилой Андреевной без детей. Специалист предупредила, что они не являются родственниками и потому должны пройти подготовку, собрать документы, медицинские заключения, подтвердить доход и допустить обследование жилищных условий. Отсутствие собственных детей не было препятствием: оценивалась способность кандидатов воспитывать подопечных и обеспечивать им безопасность.
При этом София имела преимущественное право как совершеннолетняя сестра. Её предварительную опеку уже оформляли. Для двенадцатилетнего Остапа согласие на конкретного опекуна было обязательным; мнения младших также собирались учитывать.
Людмила Андреевна посоветовала прежде всего поговорить с Софией. Для неё предложение посторонних людей могло прозвучать не как поддержка, а как попытка отнять последних близких. Оксана знала, что именно так девушка, скорее всего, всё и услышит. Но другого честного пути у них не оставалось…
