"Ушли на небеса" через пол часа после свадьбы

Закончить он не сумел. Последние слова услышал появившийся в дверях администратор больницы и тяжело вздохнул.

— Ещё одну проблему на койку положим. Отделение уже переполнено.

Виктор повернулся к нему.

— Мы её оставляем.

— А платить кто будет?

— Я уже сказал: она остаётся здесь.

Той ночью Виктор не отправился домой пить, пока внутри не останется одна пустота. Он пошёл в подвальное крыло, в небольшую комнату, где Марине поставили старую койку с тумбочкой. Открыв дверь, увидел, что она не спит, глядит в потолок.

— Не получается уснуть? — спросил он, притворяя дверь.

Марина резко повернула голову. Испуг в её глазах быстро сменился улыбкой.

— Обычно сон заставляет меня подождать.

Виктор сел возле кровати, устроил папку с результатами на коленях. Заговорить оказалось трудно. За годы практики он привык сообщать диагнозы ровным голосом, удерживать лицо спокойным, даже если внутри всё обрывалось. Но этой женщине после его слов некому было даже позвонить.

— По анализам подтвердилось тяжёлое заболевание, — начал он.

— Это рак? — тихо уточнила Марина.

Он посмотрел на неё.

— Вам было известно?

— Нет, только подозревала. С мамой начиналось похоже: кашель, потом совсем ослабла, а дальше уже не могла подняться.

Она говорила об этом с будничным спокойствием, будто речь шла о погоде.

— Всё же опускать руки рано. Можно лечиться, можно попробовать, — сказал Виктор.

Марина опустила взгляд на пальцы с потрескавшейся кожей, на коротко обломанные ногти.

— Доктор, денег у меня нет, жилья нет. Ни страховки, ни документов, ни родных. Одеться по-человечески не во что. С чем тут бороться?

— С самой болезнью.

На её лице появилась улыбка, без малейшей насмешки.

— Она хотя бы не обманывает. Явилась и объявила: пора. А люди уходят, ничего не сказав.

Ответа Виктор не нашёл, хотя хотел возразить. Если бы она плакала, ему было бы менее тревожно, чем от этого спокойствия.

— Я попробую устроить всё, что удастся. Чудес обещать не могу, но…

— Лучше подумайте о себе.

Он нахмурился.

— О себе?

— Я видела вас ночью, когда вы уходили. Бывает, пошатываетесь. А бывает, идёте, словно у вас на плечах целая могила вместо сумки. Живые люди смотрят иначе.

Виктор замер. Жалеть его привыкли деликатно: осторожные слова, предложения помощи. Так прямо не говорил никто. Почти незнакомая женщина заметила именно то, от чего он сам отводил глаза.

— Много вы замечаете, — сухо отозвался он.

— Без стен вокруг приходится приглядываться к людям. Нужно же различать, от кого ждать удара, а кто протянет руку.

С той ночи Виктор приходил ежедневно, по вечерам. Вначале визиты оставались врачебными: температура, вопросы о боли, лекарства, просмотр результатов. Потом к осмотру прибавлялись несколько минут разговора, затем он задерживался на полчаса. Однажды обнаружил, что весь день ждёт возможности спуститься к ней.

Когда Марина слушала, казалось, чужой голос был для неё важнее всего остального. К ней заходили ординаторы с чаем и жалобами на несчастную любовь. Медсёстры после смены усаживались у койки: говорили о мужьях и детях, о ссорах, страхах, накопившейся усталости. Даже суровый больничный охранник Николай принёс пакет мандаринов и пробормотал, что дома беда с сыном.

Марина давала каждому договорить. Могла задать короткий вопрос; если человек плакал, брала его за руку. В помещении, прежде пахнувшем старой краской и пустыми коробками, возникло удивительно тёплое место. Сюда шли не за лечением — здесь легче было вынести одиночество.

— У вас самой столько боли. Как хватает сил выслушивать ещё и чужую? — спросил Виктор однажды.

Луна тускло отражалась в мокром оконном стекле. Марина лежала на боку, натянув больничное одеяло до подбородка.

— Мама рассказывала про зверька, который прячется в каждом из нас. Его не видно; он может быть злым, может — испуганным. И грызёт изнутри, пока кто-нибудь не произнесёт его имя.

— А у вашего какое имя?

Ответа пришлось долго ждать.

— Одиночество. Когда к нему уже привык. А у вас, доктор?

Виктор усмехнулся хрипло.

— Не знаю.

— Знаете, — мягко возразила Марина. — Вам страшно назвать его вслух.

Он поднялся со стула, прошёлся по комнате. Под шагами скрипел старый линолеум.