Пыталась ли Мельник после начала проверки изменить документы так, чтобы ее прежний вывод выглядел законным? Именно этот вопрос возник вечером, когда специалист по электронному журналу обнаружил удаленную запись, созданную за два часа до экзамена и исчезнувшую сразу после отстранения. Удаленная запись находилась в служебном разделе электронного журнала, который обычные учителя почти не открывали. Специалист городского управления восстановил ее из резервной копии.
Запись создали в пятницу в 6:12, за два часа до экзамена. В графе «Основания для индивидуального контроля» Оксана Петровна написала: «По согласованию с администрацией и законным представителем учащегося проводится дополнительная диагностика повышенного уровня».
В 8:47, когда Николай уже решал университетский вариант, запись отредактировали. Из нее исчезли слова о согласовании с матерью. А в 11:23, вскоре после отстранения Мельник, заметку удалили полностью.
Система сохранила не только текст, но и точное время каждого изменения и имя учетной записи, из которой выполнялись действия. На следующее утро комиссию собрали без учеников. Присутствовали директор, Людмила Андреевна, Владимир Иванович, представитель управления и специалист по электронным системам.
Мельник подключилась вместе с профсоюзным представителем. Ей показали распечатку журнала действий. Сначала она сказала, что создала запись для внутреннего порядка.
Затем объяснила удаление тем, что заметка содержала неточную формулировку. Председатель попросила уточнить, в чем именно состояла неточность. Мельник ответила, что согласия матери действительно не было, поэтому она убрала ошибочные слова.
Тогда специалист указал, что исправление произошло не до экзамена, а после его начала. Кроме того, запись была уничтожена уже после того, как возник вопрос о законности процедуры. Это означало, что Мельник не просто допустила неточность.
Она пыталась изменить документ тогда, когда поняла, что первоначальный текст может стать доказательством. «Я находилась в стрессовом состоянии», — сказала она. «Хотела привести журнал в соответствие с реальными обстоятельствами».
«Почему вы не внесли пояснение, а удалили запись целиком?» — спросила представительница управления. «Не видела смысла сохранять ошибочный документ», — ответила Мельник. «Потому что он подтверждал, что вы заранее знали об отсутствии согласования», — уточнила представительница.
Мельник замолчала. Ее профсоюзный представитель попросил не превращать техническое действие в обвинение в фальсификации. Председатель согласилась, что окончательную правовую оценку даст управление.
Но факт оставался бесспорным. Запись была создана до экзамена, изменена во время экзамена и удалена после начала служебной проверки. Впервые у комиссии появилось доказательство, не зависящее от памяти учеников, интонаций или толкования слов.
Машинный журнал фиксировал последовательность действий без эмоций. Владимир Иванович попросил показать полный текст первоначальной заметки. Когда он увидел фразу «по согласованию с администрацией», его лицо изменилось.
«Я не давал такого согласования в установленной форме», — сказал он. «Мы обсуждали отдельную работу, но я не подписывал решение и не считал, что мое устное присутствие заменяет процедуру». «Вы согласились быть в классе», — напомнила Мельник.
«Да. И я уже признал свою ответственность. Но вы внесли в журнал формулировку, будто административное решение существовало официально».
Между ними окончательно исчезло прежнее единство. Кравченко больше не пытался представить случившееся недоразумением двух коллег. Он понимал, что его осторожность использовали как прикрытие.
Однако это не освобождало его от вины. Наоборот, становилось ясно, почему Мельник была уверена, что сможет действовать без проверки: завуч привык доверять ее формулировкам и подписывать документы, не задавая лишних вопросов. В тот же день комиссия получила еще одно подтверждение.
На школьном компьютере сохранился черновик служебной записки, подготовленный Мельник за три дня до экзамена. В нем уже был сформулирован предполагаемый вывод. «Учащийся не подтвердил соответствие требованиям профильной группы, рекомендован перевод в общеобразовательный класс».
Поле с результатом оставалось пустым, но остальная часть документа была написана заранее. Внизу стояла дата пятницы. Мельник объяснила, что создала шаблон ради экономии времени и собиралась изменить текст в зависимости от результата.
Однако другого шаблона для высокого балла или сохранения Николая в группе обнаружить не удалось. В истории файла не было альтернативных формулировок. Документ существовал только в одном направлении, от предполагаемого провала к переводу…
