Однако со временем, по мере того как Катя обживалась в доме, правда начала открываться с пугающей стороны. Комплименты свекра становились все более откровенными, его взгляды — тяжелыми, липкими, раздевающими, а случайные прикосновения в тесных коридорах дома — слишком частыми и долгими, чтобы считать их простой случайностью.
Катя то и дело краснела от стыда и неловкости, совершенно не зная, как реагировать на такую странную, двусмысленную похвалу и эти маслянистые взгляды. Она постоянно бросала отчаянные, полные скрытой мольбы взгляды на мужа, сидящего за тем же столом, ища у того защиты, поддержки, хоть какого-то понимания происходящего.
Но все было напрасно. Илья, уставший после тяжелого дня в поле, молча жевал свой ужин, уткнувшись взглядом в тарелку, и как будто совершенно не находил в сальном поведении отца ничего странного или предосудительного.
А скорее всего, думала Катя с нарастающим отчаянием, он просто не умел, не мог найти в себе сил выражать свое недовольство. Он привык с самого раннего детства к одному непреложному закону этой фермы: отец всегда, при любых обстоятельствах прав и делает то, что захочет, и никто не вправе его осуждать или останавливать.
Свекор же, обладая звериным чутьем, прекрасно считывал эту покорность сына, чувствуя свою абсолютную, ничем не ограниченную безнаказанность, и день за днем, неделя за неделей все больше наглел, сужая круги вокруг своей жертвы.
Однажды, теплым летним вечером, тяжело ступая своими огромными сапогами, он вошел в кухню, где Катя, стоя спиной к двери, мыла посуду и готовила ужин для вернувшихся с поля мужчин.
Подойдя почти вплотную, так, что она почувствовала жар его тела, он игриво, но с пугающей силой хлопнул невестку широкой ладонью пониже спины, заставив ее от неожиданности выронить из рук тарелку, которая с жалобным звоном разбилась о деревянный пол, и самодовольно заявил:
— Хорошая ты девушка, Катя! Справная, хозяйственная, смотреть любо-дорого. Мой сын, размазня эта, такого сокровища точно недостоин. Что ты вообще в нем нашла? Ни стати, ни характера, одно название, что мужик.
— Тебе бы, такой красавице, к настоящему мужчине присмотреться, чтобы как за каменной стеной быть, чтобы в золоте ходить. Например, ко мне присмотрись. Я мужик в самом соку, силушки немерено, да и в деньгах не обижу. Ты подумай, Катюша, над моим предложением, крепко подумай, — Семен Борисович игриво и одновременно угрожающе ухмыльнулся, обнажив крепкие, чуть пожелтевшие от табака зубы, и, не торопясь, вышел из кухни, оставив Катю дрожать над осколками тарелки.
Катя тогда зашлась от немого возмущения, горло перехватило спазмом. Она открыла рот, хотела крикнуть ему вслед что-то резкое, оскорбительное, поставить нахала на место… Но нужные, подходящие слова, как назло, не шли на ум, мысли путались от страха и шока…
