Или, что еще страшнее, просто боялся замечать, прятал голову в песок, как страус, чтобы с отцом не связываться.
Илья включил передачу и машина снова тронулась с места; он, не отрываясь, смотрел на убегающую вдаль дорогу, отчаянно, до белых костяшек стиснув руль.
— Давай поклянемся друг другу, что мы постараемся навсегда забыть весь этот кромешный кошмар, как страшный сон, и просто начнем жить дальше! С чистого листа. Втроем.
Катя, не веря своему счастью, разрыдалась, прижалась щекой к теплой макушке дочери и с безграничным облегчением и огромной, искренней благодарностью кивнула мужу, чувствуя, как с ее души свалился неподъемный камень.
В это самое время, за десятки километров от них, когда Семен Борисович, наконец, с трудом открыл налитые кровью глаза, вокруг него было абсолютно темно. Темнота была такой густой и плотной, что казалась осязаемой, хоть ножом режь.
Страшно, до тошноты болела раскалывающаяся от ударов голова, во рту пересохло и стоял металлический привкус собственной крови. Сперва спросонья и от шока он вообще не понял, где оказался. Он лежал на чем-то твердом, холодном и сыром.
А потом его затуманенная память потихоньку, урывками восстановила недавние события. Разговор с невесткой. Внезапное появление сына. Илья… Его безвольный, забитый Илья, этот тюфяк, посмел поднять на него, на своего отца и хозяина, руку! Да еще и избил до потери сознания! Гнев обжигающей волной прокатился по венам Семена Борисовича.
— Ну и где я сейчас валяюсь, черт бы вас всех побрал?! — хрипло, растерянно бормотал мужчина, с неимоверным трудом, цепляясь за стены, поднявшись на дрожащие ноги и слепо ощупывая руками окружающую его ледяную темноту…
