— О твоем будущем в этой стране. О весьма безбедном будущем.
Он покосился на Амиру. Она, не поднимая головы от книги, едва заметно кивнула.
— Я слушаю, — ответил он в трубку.
— Когда ты свободен?
— Сегодня вечером меня устроит. Ресторан на побережье Марины.
— Договорились. Буду.
Максим сбросил вызов и повернулся к Амире.
— Первый пошел, — тихо произнес он.
— Они заглотили наживку быстрее, чем я рассчитывала, — констатировала она. — У них сдают нервы.
Вечером Максим приехал по указанному адресу. Ресторан был пафосным: приглушенный свет, живая музыка, терраса с видом на залив. Омар уже сидел за угловым столиком. Внешне он казался расслабленным, потягивая коктейль, но его глаза выдавали напряжение хищника перед броском.
— Прекрасно, что ты согласился, — Омар привстал, протягивая руку.
— Я всегда готов выслушать деловое предложение, — Максим ответил крепким рукопожатием.
Подошедший официант бесшумно наполнил бокалы. Омар начал издалека, плетя словесные кружева о погоде, инвестиционном климате Дубая и красотах местной жизни. Но вскоре перешел к делу.
— Максим, давай начистоту. Ты же умный парень и прекрасно осознаешь, в какую мышеловку ты угодил? — вкрадчиво начал он.
— Я вступил в законный брак, — отрезал Максим.
Омар снисходительно хмыкнул:
— Брак? Брось. Мы же не дети. Ей восьмой десяток, она ментально нездорова. Огромная империя не может управляться человеком, страдающим деменцией.
Максим нахмурился, виртуозно изображая сомнение.
— И к чему вы ведете?
— К тому, что ты можешь стать частью команды победителей. Мы готовы обеспечить тебе такой уровень жизни, о котором в своей деревне ты и мечтать не смел. Статус, миллионы на счетах, шикарное будущее.
— Бесплатный сыр бывает только в мышеловке. Какова цена? — прищурился Максим.
Омар подался вперед, понизив голос до заговорщицкого шепота:
— Нам нужна твоя благоразумность. Твоя лояльность нашим решениям. И, что самое главное, — твоя подпись на нужных медицинских бумагах.
Максим замолчал, делая вид, что ведет внутреннюю борьбу с совестью.
— А если я откажусь от этого щедрого предложения?
— В таком случае, — голос Омара заледенел, — ты так и останешься мужем безумной старухи. Рано или поздно суд признает ее недееспособной, и твои права превратятся в тыкву. А ты отправишься на родину с клеймом альфонса-неудачника.
Он излагал это буднично, с пугающей уверенностью в своей безнаказанности. Внутри Максима клокотала ярость, но он заставил свое лицо оставаться маской алчности.
— Это серьезный шаг. Мне необходимо время на размышления, — выдавил он.
Омар довольно кивнул:
— Думай, Максим. Но часики тикают. Поверь, мы тебе не враги. Мы просто хотим навести порядок в семейном бизнесе.
Их беседа продолжалась еще полчаса. Омар сыпал цифрами, рисовал золотые горы, намекая, что парень с периферии может стать хозяином жизни, если проявит гибкость. Максим внимал каждому слову. В его внутреннем кармане пиджака лежал смартфон с активированным приложением диктофона.
Вернувшись на Пальму Джумейра, он сразу направился в секретный кабинет. Амира ждала его. Он молча положил телефон на стол и запустил аудиофайл. Голос Омара наполнил комнату.
— Эти шакалы не остановятся ни перед чем, — констатировал Максим, когда запись завершилась.
— Разумеется, — невозмутимо ответила Амира. — Но теперь в нашем арсенале есть не только догадки, но и факты.
Она обошла стол и пристально посмотрела ему в глаза.
— Твоя игра была безупречна.
— Я никогда не учился на актера, — буркнул он.
— Ты — мужчина, вставший на защиту своей территории. Для этого не нужны курсы актерского мастерства.
Максим поймал себя на мысли, что стена формальности между ними рухнула окончательно. Они общались на равных.
— Они продолжат копать под меня, — предупредил он. — Будут искать болевые точки.
— Пусть копают, — философски заметила Амира. — Я уже инициировала перевод львиной доли активов в слепой траст. Лучшие адвокаты Эмиратов работают круглосуточно. Если эти идиоты решат форсировать процесс с медкомиссией, мы встретим их во всеоружии.
— А если они решат действовать беспределом? — спросил он.
Амира посмотрела на него ледяным, немигающим взглядом:
— В таком случае мы ответим им абсолютной безжалостностью.
В ту ночь они ни разу не обмолвились о своем браке. Не обсуждали суммы. Они чертили схемы, выстраивали тайминги, просчитывали варианты. И в перерывах между обсуждением офшоров Максим ловил себя на парадоксальной мысли: возраст этой женщины перестал иметь для него значение. Перед ним находился сгусток невероятного интеллекта, стальной воли и абсолютной выдержки.
Перед тем как он покинул кабинет, Амира вдруг тихо спросила:
— Максим, знаешь ли ты, что является самым невыносимым испытанием в старости?
Он обернулся:
— Физическая боль?
— Нет. Самое невыносимое — это когда окружающие решают списать тебя в утиль задолго до того, как ты сам собрался на покой.
Максим не нашел подходящих слов и лишь молча кивнул. В тот миг их деловое партнерство переросло в нечто большее. Это стало глубоким человеческим уважением. Возможно, даже чем-то большим, чему еще не придумали названия. Но впереди маячила самая грязная и открытая фаза противостояния. И Максим отдавал себе отчет: любая оплошность теперь будет стоить катастрофически дорого.
После ресторанных переговоров события понеслись вскачь. Омар отбросил политес и перестал делать вид, что Максим — случайный пассажир. Теперь племянник видел в нем инструмент, который нужно либо купить, либо сломать. Спустя пару дней последовало новое приглашение. На сей раз — на сугубо мужскую закрытую встречу в элитном сигарном клубе на сотом этаже небоскреба, вход в который был открыт только по поручительству. Амира выслушала доклад Максима, не перебивая.
— Поедешь? — буднично поинтересовалась она.
— А не покажется ли им, что я слишком легко иду на контакт?
— Наоборот. Отказ они воспримут как твою неуправляемость. Согласие даст им ложную надежду. — Она строго посмотрела на него. — Вбей себе в голову: человек, грызущийся сомнениями, всегда вызывает меньше подозрений, чем тот, кто излишне уверен в себе.
К вечеру Максим переступил порог сигарного клуба. Интерьеры поражали сдержанной, тяжелой роскошью: панели из мореного дуба, кожаные кресла Честерфилд, клубы ароматного дыма и панорама ночного Дубая за бронированными стеклами. Омар был не один. Компанию ему составлял Зейд и двое неизвестных мужчин. Один — в строгом стальном костюме, другой — в пижонском белом блейзере. Их лица Максиму ни о чем не говорили, но взгляды у обоих были сканирующими, хищными.
— Максим! — Омар растянул губы в улыбке. — Ценю твою пунктуальность.
— Пришел послушать, что вы мне скажете, — индифферентно бросил Максим, опускаясь в кресло.
Подошедший официант наполнил бокалы виски двенадцатилетней выдержки. Беседа стартовала с отвлеченных материй: индексы бирж, цены на нефть, элитная недвижимость. Максим потягивал виски и молчал. Он кожей чувствовал, как его препарируют взглядами.
— Послушай, парень, ты ведь не собираешься до старости крутить баранку? — внезапно перешел в наступление мужчина в стальном костюме.
— Я давно не водитель, — ровно парировал Максим. — Я законный супруг.
Зейд не удержался от ядовитой усмешки:
