— На обуви грязь. Юбка выглажена небрежно. Ногти слишком броские.
Она попыталась улыбнуться, решив, что перед ней просто человек с тяжелым чувством юмора.
— Красный лак вроде бы давно считается классикой.
— Вульгарность от этого классикой не становится, — сухо отозвался Владислав Петрович.
Никита неловко пошевелился на стуле.
— Пап, хватит. Марта и так переживает.
— Я не хамлю, — отрезал отец. — Я называю то, что вижу. Человеку полезно знать свои слабые места.
За ужином слабые места находились без остановки. Владислав Петрович сообщил, что Марта недостаточно следит за фигурой, прическа у нее непрактичная, работа несерьезная, походка слишком свободная, а привычка улыбаться, когда ей неловко, говорит о слабом характере.
Тамара Андреевна не вмешивалась. Никита пару раз попытался возразить, но быстро замолчал. Марта сидела прямо, медленно перебирала вилкой салат и чувствовала, как та радость, с которой она шла знакомиться с семьей любимого человека, постепенно остывает и превращается в тяжелый ком.
По дороге домой она долго молчала, подбирая слова так, чтобы не обидеть Никиту.
— Твой отец всегда так говорит с людьми?
