Ночью тревога тянулась долго. Сергей уехал в офис, Дмитрий закрылся в кабинете с отчетами фонда, а Мария сидела в коридоре на холодной плитке и качала Андрея. Мальчик выгибался, хныкал, тер правое ухо и никак не мог уснуть.
Ольга уже переоделась, но не ушла. Она увидела Марию босиком, с темными кругами под глазами, и тихо сказала:
— Дайте посмотрю еще раз. Вы будете рядом. Я не полезу глубоко. Если оно само выйдет, я только накрою.
Мария долго молчала. Потом кивнула.
Ольга вымыла руки, взяла чистую салфетку и поднесла к уху телефон с фонариком. Андрей вздрогнул от света и замер. У самого входа в слуховой проход, перед чем-то светлым и мягким, шевельнулось длинное сегментированное тело. Тонкие ножки судорожно перебрали по коже.
— Господи, — выдохнула Мария и зажала рот ладонью.
Мария не закричала — только дрожала всем телом. Андрей резко дернул головой, и сороконожка, потревоженная светом и движением, выползла рывком. Крупная для детского уха, темно-рыжая, влажная, с бесчисленными ногами, она упала на белую салфетку и дернулась в сторону. Ольга накрыла ее стаканом.
Мария отшатнулась, прижимая Андрея к себе. Внизу хлопнула дверь кабинета. Дмитрий поднялся бегом, остановился на пороге и не сразу понял, на что смотрит.
— Это было… у него в ухе? — спросил он так тихо, что Мария едва услышала.
Ольга хотела ответить, но заметила другое. У самого входа в правое ухо, на фоне покрасневшей кожи, выступал мягкий телесный вкладыш с тонким синим кончиком. Сороконожка не была глубже него — она билась перед старой пробкой и сдвинула ее наружу.
— Там еще что-то, — сказала Ольга. — Это уже не живое. Не трогайте глубоко, пусть смотрит врач.
Вкладыш уже не закрывал проход полностью, и Андрей впервые слышал правым ухом хотя бы обрывки звуков. Мария наклонилась к нему и почти без надежды прошептала:
— Андрюша.
Ребенок замер. Потом резко повернул голову к ее губам. Не улыбнулся, не понял, только испуганно моргнул — но повернул. От движения мягкий комок окончательно выскользнул на салфетку рядом со стаканом. Ольга не взяла его пальцами, только накрыла краем чистой ткани.
Дмитрий побледнел. Ольга сама едва стояла. На белой салфетке под стаканом билась сороконожка, а рядом лежала вещь с тонким синим хвостиком, которую кто-то давно спрятал глубже любого страха…
