В отделение я пришёл точно к назначенному времени. Инспектор Левченко оказался молодым мужчиной с аккуратными усами и утомлённым взглядом. Вероятно, за его столом ежедневно встречались люди, которые ещё недавно считали себя одной семьёй. Он включил компьютер и попросил изложить события без оценок.
Я рассказал, что открыл квартиру собственным ключом, увидел жену и Романа Савчука, потребовал встречи с сыном, но никого не касался и прямых угроз не произносил. Когда Оксана отказалась отпустить Данило, я добровольно вышел. Весь разговор Роман снимал на телефон.
Левченко записывал, уточнял последовательность реплик и несколько раз возвращался к времени моего приезда.
— То есть после двухлетнего отсутствия вы оказались дома только сегодня утром?
— Да. Контракт завершён, возвращение окончательное.
Он отложил ручку.
— По тому, что вы описали, оснований для серьёзных обвинений пока не видно. Но советую больше не появляться там без предварительной договорённости. Вопрос о ребёнке решайте через адвоката и суд. Любая новая ссора, даже если вы считаете себя правым, будет использована против вас.
— Именно так я и собираюсь поступить.
Подписав объяснение, я вышел на уже потемневшую улицу. До остановки не дошёл — зазвонил телефон. На экране высветилось имя Данило.
— Пап, ты сейчас где? — спросил он шёпотом.
— У Семёныча останусь. А ты как?
— Нормально. Они ругались после твоего ухода. Роман кричал, что из-за тебя всё сорвалось, мама плакала.
— Ты понял, о чём шла речь?
— О бабушкиной квартире. Роман говорил, что нужно было закончить раньше, а теперь ты приехал.
Сомнений почти не осталось. Оксана получила контроль над решениями мамы, а Роман занимался квартирой. Возможно, документы уже были готовы, и только моё неожиданное появление нарушило их расчёт.
— Слушай меня внимательно. Не вмешивайся в их разговоры, ничего не ищи и не спорь. Я уже занимаюсь всем вместе с адвокатом.
— А бабушку ты заберёшь?
— Послезавтра поеду к ней с врачом. Потом понадобится несколько дней, чтобы получить официальное разрешение. Я не стану вывозить её тайком, иначе маму смогут вернуть обратно.
— Ты ведь не оставишь её там?
— Не оставлю. Обещаю.
После паузы сын признался почти неслышно:
— Я каждый день ждал. Думал, вдруг именно сегодня ты придёшь.
Перед глазами снова возникли лавка, бечёвка в кроссовке и осторожный взгляд мальчика, который боялся поверить собственному счастью.
— Я тоже постоянно думал о тебе, сынок. Теперь я совсем рядом.
Несколько секунд мы молчали. Между нами было всего несколько кварталов, но их разделяли чужой мужчина, запертая дверь и воля Оксаны.
— Мама идёт. Мне нужно положить трубку.
— Держись. Скоро увидимся.
Связь оборвалась. Я остался у подъезда Семёныча и долго не мог подняться. Данило было двенадцать, но он уже научился прятать страх, копить на автобус, самостоятельно добираться через город к бабушке и звонить отцу только тогда, когда никто не услышит. За время службы мне доводилось видеть тяжёлые вещи, однако тихий голос собственного ребёнка причинял особую боль. Всё это происходило не в далёком опасном месте, а за дверью дома, который я считал самым надёжным…👉Продолжение, нажмите на кнопку «Вперед» под рекламой👇👇👇
