Жизнь без прикрасКурьер поднёс планшет.
— Вам доставка…
— Мне, мне, давайте!
Андрей торопливо провёл стилусом по экрану, не потрудившись посмотреть, кто отправитель, и выхватил конверт. Сердце у меня отбивало ровный ритм, как метроном. Я мысленно требовала: прочитай, сын, хотя бы надпись прочитай, пойми, чего ты только что лишился.
Он не прочёл. Конверт полетел на тумбочку в прихожей, поверх груды подарочных коробок с золотыми и алыми лентами. Для него уведомление было очередной открыткой или счётом, пустяком, мешавшим главному событию года — торжеству тёщи.
Пятилетнему Кирюше требовались торт, друзья и место для беготни. К его дню рождения светский раут Раисы отношения не имел. Из семейного чата меня забыли удалить, и списки приглашённых я видела: чиновники, деловые партнёры, полезные знакомства. Им она намеревалась демонстрировать достаток, к которому сама не имела отношения.
Я отвела взгляд от изображения прихожей. На сына смотреть было больно; жалость смешивалась с брезгливостью. Не видеть происходящего он предпочёл сам.
Поверх видеопотока вспыхнуло красное предупреждение: «ВНИМАНИЕ: Попытка изменения прав администратора». Я нахмурилась и проверила журнал. В корневые настройки безопасности пытались войти с планшета в гостиной.
Я не сомневалась, что за планшетом Раиса. Выдворить меня из дома ей, видно, было мало — теперь понадобилось стереть и цифровой след. По-моему, она подбирала мастер-код, чтобы я не смогла даже открыть ворота удалённо, если вздумаю приехать. Запереть замок изнутри.
На экране появлялись попытки входа: даты рождения внука, знакомые имена, нехитрые сочетания. «12345». «Андреевы». «Кирюша2019». А систему я защитила 256-битным шифрованием. Наивность этих попыток была поразительной.
«Отказано в доступе». Снова: «Отказано в доступе». Затем — блокировка пользователя на шестьдесят минут.
Я представила Раису растерянной, злой, стучащей длинным ногтем по планшету. Наверняка теперь виновата была «дурацкая техника».
— Управлять захотелось, Раиса? — прошептала я, глядя на курсор. — Чтобы в доме всё стало по-твоему? Архитектор создаёт среду. Давай устроим здесь среду под стать твоему нутру.
Пальцы быстро прошлись по клавиатуре, открывая ручное управление климатом. Дом держал тепло, как термос, зато мощные кондиционеры были рассчитаны на летнюю жару. Во вкладках гостиной и банкетного зала стояло плюс двадцать четыре градуса — тепло, уютно, удобно для праздника. Я сдвинула ползунок влево и задала плюс пятнадцать.
Трубам такой холод не угрожал. Зато вечерние платья с открытыми плечами переставали быть удобным нарядом. Я знала, как незаметно приходит зябкость: сначала мёрзнут руки, потом плечи, а вскоре кажется, что сами стены отдают ледяным воздухом.
Дальше я добралась до тёплого пола. Зональным отоплением в этом проекте я гордилась; по керамограниту приятно было ходить босиком. Теперь напротив него появилось «ОТКЛЮЧЕНО». Полы должны были превратиться в ледяные плиты: остывающий камень вытягивал бы тепло из комнат.
Оставался свет. Я всегда объясняла Андрею, что освещение задаёт настроение. Для вечеринки был выбран тёплый тон, 2700 кельвинов: свечи, очаг, близость, расслабленность. При нём лица хорошеют, недостатки кожи менее заметны.
В сценарии «Вечер» я установила 6500 кельвинов. Операционная. Морг. Безжалостная стерильная белизна вытащит наружу морщины, каждый слой штукатурки на лице, любое пятнышко на платье. Еда под таким светом кажется невкусной, люди — нездоровыми и измученными. От него тревожно, хочется поскорее уйти.
Я применила изменения и закрыла доступ к ручной перенастройке с настенных панелей. Показатели на мониторе начали двигаться, температурная кривая медленно пошла вниз.
Откинувшись на спинку стула, я осталась в тепле и тишине своей квартиры. В доме за двенадцать миллионов тем временем наступала климатическая зима. Холодная война, которой они добивались, началась.
Степан обещал привезти своих «гостей» в самый разгар веселья. Пока оставалось ждать. Пусть Раиса объясняет светским львицам, отчего роскошный особняк напоминает приёмный покой районной больницы в ноябре.
Я закрыла ноутбук. Можно было выпить чаю.
На чае в фарфоровой чашке уже появилась тонкая плёнка. Я не отпила ни глотка: за желанием отомстить проснулось другое, знакомое за годы работы, — потребность разобраться в устройстве происходящего. Инженер.
Трещину на фасаде можно скрыть под штукатуркой. Но если проседает фундамент, придётся копать, пока не найдётся причина. Такой трещиной стала для меня Раиса. Её почти животная агрессия, неистовое стремление закрыть передо мной двери построенного мной дома требовали объяснения. Обычной неприязни злой свекрови для этого было мало.
Поделитесь впечатлением от истории
0Комментарии появляются после короткой автоматической проверки. Пожалуйста, без ссылок, рекламы и личных данных.
Рядом с именем покажем страну — её определяем по IP-адресу; сам адрес не показываем, а для защиты от спама храним только его зашифрованный отпечаток.