Елена Викторовна долго молчала. В коридоре катили тележку, колеса стучали по плитке. Где-то кашлял мужчина.
— Я не знала, что это ты, — сказала она наконец.
— Это я уже слышала.
— Нет. Я должна сказать. Я правда не знала. Когда Павел привел тебя… Я видела сироту. Девушку без прошлого. Я не увидела Марину.
Мария вздрогнула от этого имени.
— Не называйте меня так.
Елена Викторовна закрыла глаза.
— Прости.
— Не начинайте с «прости». Сначала правда.
Свекровь кивнула. По ее щеке медленно сползла слеза, но она не вытерла ее.
— Анна была моей подругой. Лучшей. Мы познакомились в училище. Она была… — Елена Викторовна замолчала, подбирая слово. — Светлая. Не удобная, не мягкая. Именно светлая. С ней рядом казалось, что ты лучше, чем есть. Она умела так смотреть.
Мария вцепилась пальцами в край стула.
— А Александр?
— Саша ее обожал. Я сначала смеялась над ними. Они были бедные, вечно считали копейки, снимали углы, но ходили такие счастливые, что мне хотелось отвернуться. Я тогда уже встречалась с Виктором. Его родители помогали, квартира, связи… Я думала, что выбрала правильно. А рядом с Анной всё равно чувствовала себя нищей.
— Вы ей завидовали?
Елена Викторовна открыла глаза.
— Да.
Это короткое «да» прозвучало страшнее оправданий.
— Она родила тебя. Марину. Я приходила к ней, держала тебя на руках. Ты была крошечная, все время хватала меня за палец. Анна смеялась и говорила: «Видишь, Лена, она тебя выбрала крестной». Официально мы ничего не оформляли, просто так говорили. Крестная.
Мария почувствовала тошноту.
— Вы были моей крестной?
— На словах.
— И отдали меня в детдом.
Елена Викторовна зажмурилась.
— В ту ночь Анна привезла тебя ко мне. Они с Сашей должны были встретиться с хозяином помещения, где была мастерская. Саша хотел выкупить оборудование, начать свое дело. Анна нервничала, но была радостная. Оставила сумку, одеяло, эту булавку… сказала, вернется к полуночи.
— И не вернулась.
— Утром мне позвонила соседка. Сказала, пожар. Что они погибли.
Мария сидела неподвижно. Только пальцы дрожали.
— Что вы сделали?
— Испугалась.
— Чего?
Елена Викторовна с трудом сглотнула.
— Всего. Тебя. Ответственности. Разговоров. У нас с Виктором тогда были проблемы. Его мать меня терпеть не могла, считала, что я вышла за него из расчета. Мы жили в их квартире. Я не работала, Павлу было два года. Свекровь сказала бы, что я притащила чужого ребенка. Виктор… — она запнулась. — Виктор хотел помочь. Он говорил, что надо найти родственников, оформить временную опеку. Но я боялась, что нас втянут, что придется растить тебя, что Павел потеряет то, что ему должно достаться.
Мария поднялась.
— Вы боялись, что годовалый ребенок отнимет у вашего сына наследство?
