Артём листал копии документов с таким видом, будто действительно понимал каждую строку.
— Ещё вопрос по управлению, — сказал он. — Директором буду я.
Оксана подняла голову.
— Ты?
— А что тебя удивляет?
— Просто ты никогда не занимался одеждой, поставками, клиентами…
— Научусь. Руководителю не обязательно самому стоять у вешалок. Я буду заниматься стратегией, развитием, переговорами. А ты останешься в творческой части. Ассортимент, витрина, красота. Это тебе ближе.
Валентина Петровна одобрительно прищурилась.
— Наконец-то кто-то наведёт порядок. А то цены ставить научилась, а семейные обязанности забыла.
Оксана почувствовала, как внутри поднимается волна ярости. Они хотели не половину. Они хотели всё. Хотели отобрать у неё право решать, превратить её в наёмную работницу в собственном магазине, поставить Артёма во главе дела, которое он не строил, не спасал, не поднимал ни одним бессонным утром.
Но вслух она сказала:
— Если так будет правильно для семьи, я согласна. Только мне правда нужны деньги на текущие платежи. Дарина ждёт зарплату. Арендодатель тоже.
— Деньги будут после нотариального оформления, — повторил Артём. — И не все. Часть останется на развитие. Мне нужен нормальный телефон для деловых переговоров, костюм для встреч. Маме лекарства после твоих выходок тоже недёшево обходятся.
— Понимаю, — сказала Оксана.
Ей пришлось опустить взгляд, потому что иначе они увидели бы не покорность, а презрение.
Разговор длился почти час. Она задавала вопросы осторожно, короткими фразами. Артём говорил всё увереннее. Он рассказывал, что давно пора было «ввести мужскую руку» в магазин, что Оксана слишком эмоциональна, что её успех вскружил ей голову. Валентина Петровна добавляла, что жена обязана делиться с мужем, что сын имеет право на половину всего, что нажито в браке, что невестка должна была благодарить судьбу за такого терпеливого мужчину.
Они сами, не замечая, выкладывали то, что Наталя хотела получить: связь денег с требованием переоформления бизнеса, давление, угрозу оставить магазин без средств, участие Валентины Петровны в принятии решений.
— А если я передумаю? — тихо спросила Оксана в какой-то момент.
Артём резко посмотрел на неё.
— Тогда сама будешь выкручиваться со своим бутиком. Я не обязан спасать женщину, которая не понимает, что такое семья.
— И деньги?
— Деньги останутся там, где я решил. Пока ты не начнёшь вести себя нормально.
Валентина Петровна поставила чашку на блюдце.
— Не испытывай наше терпение, Оксана. Мы тебе даём шанс сохранить брак и дело. Другие бы после такого давно отвернулись.
Оксана медленно кивнула.
— Я подумаю, как всё оформить. Мне нужно поговорить с юристом, чтобы подготовить документы правильно.
— Только без фокусов, — предупредил Артём. — Завтра я позвоню специалисту, договоримся о встрече.
— Хорошо.
Когда она поднялась, ноги были ватными. Артём проводил её до двери. В коридоре он наклонился ближе и сказал почти нежно:
— Видишь? Когда ты не упрямишься, всё можно решить спокойно. Не надо было доводить до войны.
Оксана заставила себя кивнуть.
— Да. Наверное, ты прав.
Он улыбнулся, довольный её ответом.
На улице она дошла до машины Назара и только там позволила себе выдохнуть. Мужчина молча взял брелок, подключил наушник, прослушал несколько фрагментов. На его лице появилась короткая, жёсткая усмешка.
— Записалось отлично. Они вам очень помогли. Даже больше, чем нужно.
— Что теперь?
— Теперь материал передадим тем, кто должен им заняться. А вы держитесь линии: ничего не подписывать, на звонки отвечать осторожно, все разговоры фиксировать.
Оксана посмотрела на окна квартиры свекрови. За одним из них, возможно, Артём сейчас праздновал победу. Он не знал, что эта победа уже начала рассыпаться у него в руках…
