Утро началось с серого неба и тяжёлой тишины в квартире.
Оксана почти не спала. Она несколько раз вставала, проверяла папку, документы, телефон, ключи. Потом снова ложилась и смотрела в темноту, представляя предстоящую встречу. В голове всплывали разные варианты: Артём будет ласковым, Валентина Петровна — холодной; или наоборот, они оба начнут давить сразу, перебивая друг друга; или потребуют подписать что-то немедленно. Наталя говорила: главное — не спорить. Слушать. Поддакивать. Задавать простые вопросы.
Оксана оделась скромно: тёмные брюки, мягкий свитер, пальто без броских деталей. Ей хотелось выглядеть именно так, как они ожидали: уставшей, растерянной, готовой уступить. В зеркале она увидела бледное лицо и тени под глазами. Играть почти не придётся, подумала она. После всего случившегося роль сломленной женщины лежала слишком близко к правде.
У подъезда её ждал тёмный автомобиль. За рулём сидел крупный мужчина лет сорока с коротко стрижеными волосами и внимательным спокойным взглядом. Он вышел, когда Оксана подошла.
— Назар, — представился он. — Наталя сказала, вы в курсе.
— Да.
Он протянул ей маленький брелок-флешку на кольце.
— Здесь устройство. Включается вот этой кнопкой. Лучше повесьте на ключи и не трогайте. Говорите естественно. Не вытягивайте признания слишком прямо, но уточняйте. Люди, уверенные в своей победе, обычно болтают больше, чем нужно.
Оксана взяла брелок. Он оказался лёгким, почти игрушечным. Странно было думать, что от такой мелочи может зависеть судьба её магазина.
— А если они начнут требовать подписать документы?
— Ничего не подписывайте. Скажите, что нотариус, юрист, печати, как угодно. Ваша задача сегодня — разговор. Не геройствуйте.
Она кивнула.
По дороге к дому Валентины Петровны Оксана смотрела в окно и старалась дышать ровно. Улицы проплывали мимо, люди спешили по своим делам, кто-то нёс пакеты, кто-то говорил по телефону, у остановки спорили две женщины. Обычная жизнь продолжалась, будто её личная катастрофа не имела к миру никакого отношения.
В подъезде свекрови пахло старой краской, пылью и чем-то лекарственным. Оксана поднялась на нужный этаж, остановилась перед дверью и на секунду закрыла глаза. На связке ключей под пальцами лежал тот самый брелок. Она незаметно нажала кнопку.
Дверь открыл Артём. Он был в домашней футболке, небритый, но выражение лица постарался сделать доброжелательным.
— Пришла, — сказал он почти ласково. — Молодец. Проходи. Мама ждёт.
Валентина Петровна сидела в кресле у окна, закутавшись в шаль. На журнальном столике стояли чашки, тарелка с печеньем и пузырёк с каплями. Свекровь смотрела на Оксану не как на гостью, а как на провинившуюся ученицу, которую наконец привели к директору.
— Здравствуйте, Валентина Петровна, — тихо сказала Оксана.
— Здравствуй. Садись. Посмотрим, насколько ты действительно всё поняла.
Оксана села на край дивана, положила папку на колени и опустила глаза. Внутри всё сопротивлялось этому унижению, но она заставила себя молчать. Пусть говорят. Пусть чувствуют себя хозяевами положения.
Артём сел рядом с матерью и взял папку.
— Значит так, — начал он деловым тоном, который раньше использовал только в своих презентациях. — Мы с мамой подумали. Магазин надо переоформить. Не может серьёзное дело держаться на твоих эмоциях. Нужно сделать нормальную компанию, где доли будут распределены честно.
— Честно — это как? — спросила Оксана, стараясь, чтобы голос звучал робко.
— Пятьдесят на пятьдесят, — ответил Артём. — Я и ты. Тогда все решения будут приниматься вместе.
— А деньги, которые ты перевёл? Они тоже пойдут в компанию?
Он усмехнулся.
— Конечно. Это будет наш стартовый капитал. Я уже смотрю, куда можно вложиться, чтобы быстро увеличить оборот.
— Но мне сейчас надо заплатить аренду и зарплату…
— Получишь, когда подпишем бумаги, — вмешалась Валентина Петровна. — А до тех пор нечего разбрасываться средствами. Ты уже показала, что не умеешь думать о семье.
Оксана осторожно подняла глаза.
— То есть без переоформления вы мне деньги не вернёте?
Артём поморщился.
— Не говори «вернёте», будто мы у тебя украли. Мы защищаем семейное имущество от твоих истерик.
Валентина Петровна кивнула.
— Правильно. Женщина, которая грозит мужу полицией из-за туфель, не должна одна распоряжаться серьёзными деньгами.
Брелок на ключах лежал в ладони Оксаны неподвижно. Она чувствовала его гладкий край и думала только об одном: говорите ещё. Говорите больше. Каждое слово сейчас работало против них…
