Девушка достала желтую копию протокола изъятия вещественных доказательств. Бумага была пористой, дешевой. На обратной стороне четко проступали фиолетовые следы химической копирки. Оксана провела подушечкой большого пальца по неровному, оторванному краю листа.
Справедливость не была торжественной. Она не звучала фанфарами, не сопровождалась аплодисментами и не вызывала слез облегчения или радости. Справедливость пахла старой типографской краской, едкой хлоркой из коридора общежития и дешевой промасленной серой бумагой от привокзального пирожка с капустой.
Оксана аккуратно сложила желтый лист по линиям сгиба и убрала обратно в карман. Затем она подняла свои рулоны с парапета и зашагала вниз по длинным ступеням. Ее резиновые подошвы тихо скрипели по влажному бетону. На подушечках пальцев правой руки въелась темная графитовая пыль, которую не брало ни одно мыло.
До официальной защиты диплома оставалось ровно полгода. Система продолжала работать, но теперь в ее механизме появилась деталь, способная выдержать любую нагрузку.
Широкоформатный плоттер ритмично гудел, методично отсекая миллиметры белого пространства. Каретка с картриджами с шипением ездила из стороны в сторону. В просторном помещении пахло свежей типографской краской, нагретым пластиком и озоном.
Оксана сидела за рабочим столом. Жесткий деревянный стул сменился на эргономичное кресло с сетчатой спинкой. На столешнице из светлого дерева идеальным порядком лежали металлические линейки, набор капиллярных ручек и профессиональный лазерный дальномер. Под прозрачным стеклом, закрывающим часть стола, лежал один-единственный документ — желтая, выцветшая копия протокола изъятия с фиолетовыми следами копирки на обратной стороне. Края бумаги были неровно оторваны.
На ней был темный, плотный джемпер крупной вязки. На левой стороне груди висел пластиковый бейдж на синей ленте. Черным рубленым шрифтом на нем было выбито: «Младший инженер-конструктор Мельник О. Н.».
Дверь кабинета открылась. Вошел курьер из отдела делопроизводства. В руках он держал объемный пакет из плотной коричневой крафт-бумаги, перетянутый суровой нитью. На углах стояли красные сургучные печати канцелярии городского суда.
— Мельник? Вам пакет из архива, — курьер положил отправление на край стола, протянул планшет. — Распишитесь в получении. Строка семнадцать.
Оксана взяла синюю ручку. Поставила короткую, угловатую подпись. Курьер кивнул и вышел, плотно прикрыв за собой дверь.
Девушка придвинула пакет к себе. Взяла канцелярский нож с отломанным концом лезвия. Металл сухо скрежетнул по плотной бумаге. Нити лопнули. Внутри находился прозрачный полиэтиленовый пакет с застежкой зип-лок. Тот самый, в который полгода назад следователь Коваленко упаковал ее жизнь.
Следствие по делу Савельева было завершено, и судебные слушания подошли к концу. Восемь лет лишения свободы с конфискацией имущества и запретом занимать руководящие должности в государственных структурах. В новостях об этом написали двумя сухими строчками на региональном портале. Никаких громких заголовков. Машина правосудия просто пережевала бракованную деталь и выплюнула ее в архив.
Оксана потянула за пластиковый замок. Он разошелся с резким, шипящим звуком…
