Она достала серую картонную папку. Картон помялся по углам, белые тесемки потемнели от въевшейся пыли следственных кабинетов. Оксана развязала узлы. Сорок листов формата А3 лежали внутри плотной стопкой. На каждом из них, прямо поверх тщательно выверенных чертежей и расчетов, теперь стоял прямоугольный штамп с красными чернилами: «Вещественное доказательство №42-18». Графит местами размазался от неаккуратных прикосновений судебных клерков.
Она не стала стирать смазанные линии. Закрыла картонные створки. Завязала тесемки на два тугих узла. Встала, подошла к металлическому шкафу для личных вещей, открыла дверцу и положила серую папку на самую нижнюю полку, рядом с запасной каской и резиновыми сапогами для выездов на объекты. Металлическая дверца с лязгом закрылась. Повернулся ключ в замке.
На столе замигал красный индикатор внутреннего селектора.
— Мельник, зайди, — раздался из динамика сухой, надтреснутый голос Виктора Николаевича.
Она взяла блокнот, капиллярную ручку и вышла в коридор.
Коридоры государственного проектного бюро были широкими, светлыми, застеленными шумопоглощающим ковролином. Сотрудники шли навстречу, кивали, здоровались. Никто не прятал глаза, никто не вжимался в стены. Здесь работала другая система. Она оценивала людей не по наличию нужных связей или умению молчать, а по коэффициенту запаса прочности в их расчетах.
Кабинет директора находился в конце коридора. Дверь из массива дуба всегда была приоткрыта.
Виктор Николаевич стоял у панорамного окна, опираясь двумя руками на трость с металлической рукоятью. За окном раскинулся город. Серые панели спальных районов тонули в молодой, яркой зелени майских деревьев.
На огромном столе для совещаний была разложена топографическая карта Южного ущелья. Красным маркером на ней были обведены точки бурения.
Оксана подошла к столу.
— Подрядчик залил первую бетонную опору на левом берегу, — старик не повернул головы, глядя на город. — Отдел технадзора зафиксировал отклонение в составе смеси. Три десятых процента по пластификатору.
— Зимой микротрещины разорвут верхний слой до арматуры, — мгновенно ответила Оксана, делая короткую пометку в блокноте. — Соль с трассы попадет в металл. Коррозия съест несущую способность узла за пять лет…
