— Опорный узел вантового моста через Южное ущелье, — произнесла Оксана. Ее голос сначала немного дрогнул, но затем выровнялся, став металлическим, сухим и абсолютно спокойным. — Ортотропная плита в основании узла. Увеличенный допуск на температурное расширение бетона в нижнем поясе.
Один из членов комиссии, пожилой инженер-мостовик с седыми усами, достал из нагрудного кармана пиджака очки в роговой оправе. Он низко наклонился над ватманом, едва не касаясь носом бумаги. Его узловатый палец медленно пополз по колонке расчетов аэродинамического сопротивления.
— Вы заложили коэффициент запаса один и тридцать четыре, — пробормотал инженер, щурясь сквозь толстые линзы. — Стандартный ГОСТ для подобных перекрытий требует ровно один и два. Это перерасход стали.
— ГОСТ не учитывает резонанс в аэродинамической трубе ущелья при боковом ветре свыше тридцати метров в секунду, — Оксана смотрела прямо в глаза инженеру. — Двутавр выдержит статику. Но при динамике начнется флаттер. Конструкция начнет скручиваться по оси. Через семь лет усталость металла разорвет анкерные крепления на левом берегу. Плита гасит вибрацию, распределяя кинетическую энергию.
Инженер достал из внутреннего кармана инженерный калькулятор. Послышался быстрый, сухой стук пластиковых клавиш. Он умножил значения, разделил, сбросил. Повторил сложный расчет по формуле сопротивления материалов. Тишина в зале стала плотной, вязкой, как вода на большой глубине. Было слышно только гудение ламп накаливания.
Инженер медленно выпрямился. Он посмотрел сначала на председателя комиссии, затем перевел взгляд на Виктора Николаевича.
— Расчет абсолютно верен, — сухо констатировал он, убирая калькулятор. — Девиация боковой ветровой нагрузки распределена по плите идеально. Это инженерное решение экономит государственному бюджету миллионы на ежегодном обслуживании опорных конструкций.
Виктор Николаевич тяжело оперся двумя руками на металлическую рукоять трости.
— Вы хотели защитить этот проект сегодня, опираясь на украденные промежуточные черновики Савельева с коэффициентом один и два, — произнес старик, глядя прямо в лицо побледневшему председателю комиссии. — Вы бы утвердили смету. Вы бы построили этот мост. А через семь лет, когда первые тросы лопнули бы от флаттера, вы все сели бы в тюрьму за преступную халатность и обрушение федеральной трассы.
Председатель комиссии молча достал из кармана брюк хлопчатобумажный носовой платок и медленно вытер крупные капли пота, проступившие на лбу. Он обошел стол, подошел к своему месту, взял перьевую ручку с золотым пером и придвинул к себе чистый бланк итогового протокола защиты.
— Оценка отлично, — его голос звучал глухо, лишенный утренней спеси. Перо громко заскрипело по плотной бумаге. — Проект принят без дополнительных доработок. Рекомендация к поступлению в магистратуру за счет целевого бюджетного финансирования государственного проектного бюро.
Председатель размашисто расписался, прижал к бумаге круглую синюю печать и сдвинул заполненный бланк на край полированного стола.
Оксана отпустила края третьего ватмана. Бумага с тихим шорохом мгновенно свернулась в тугую трубку. Она не стала тратить время и складывать чертежи обратно в пластиковый тубус. Просто взяла три рулона под мышку. Правой рукой забрала со стола подписанный протокол.
Она развернулась и пошла к выходу. Никто не проронил ни слова. Двери перед ней распахнулись. Студенты в коридоре проводили ее долгими, ошеломленными взглядами, вжимаясь в стены. Секретарь Анна Сергеевна сидела абсолютно неподвижно, уставившись в свои пустые ведомости.
Оксана вышла на улицу через главный холл. Дождь уже закончился, но осенний воздух был резким, холодным и сырым. Пахло мокрым асфальтом, опавшей листвой и выхлопными газами проезжающих мимо маршруток. Низкое серое небо тяжело давило на крыши панельных зданий.
Она остановилась на широких ступенях крыльца университета. Положила рулоны ватманов на влажный бетонный парапет. Сунула замерзшую руку в карман потертых джинсов. Пальцы нащупали сложенный вчетверо кусок бумаги…
