— Регламент есть регламент. Девушка, покиньте коридор. Охрана на этаже работает быстро.
В этот момент в дальнем конце коридора раздался сухой, ритмичный стук. Твердый металл ударялся о натертый советский паркет. Раз. Другой. Третий. Звук приближался неумолимо, заставляя студентов инстинктивно вжиматься лопатками в выкрашенные масляной краской стены.
Толпа беззвучно расступилась, образуя живой коридор. Из полумрака рекреации вышел Виктор Николаевич. Он опирался на трость, тяжело переставляя ноги в дорогих кожаных туфлях, но его спина оставалась безупречно прямой. Темное сукно его пальто поглощало тусклый свет потолочных ламп. Охрана осталась дежурить у лестничного пролета. Он шел один.
Председатель комиссии побледнел. Его левая рука судорожно дернулась к воротнику рубашки, ослабляя узел галстука.
— Виктор Николаевич… Мы ждали вас только к одиннадцати. Ваше место во главе стола уже подготовлено, минеральная вода налита.
Старик остановился рядом с Оксаной. Он не смотрел на председателя. Его холодный взгляд был прикован к зеленому сукну стола секретаря.
— Параграф двенадцать, пункт четыре министерского регламента, — произнес Виктор Николаевич негромко. Его голос был надтреснутым, скрипучим, но в абсолютной тишине коридора каждое слово падало на пол, как свинцовая гиря. — В случае предоставления соискателем проекта, содержащего инновационное инженерное решение, комиссия обязана рассмотреть его вне зависимости от формата подачи и наличия стандартизированной папки.
Секретарь открыла рот, но не издала ни звука. Ее рука замерла над ведомостью. Председатель тяжело сглотнул.
— Но… Виктор Николаевич… У нас строгий регламент приемки… Обязательная серая папка… Полный пакет чертежей… — попытался возразить функционер.
Старик медленно повернул голову.
— Папка с сорока листами оригинала изъята следственным управлением час назад. Изъята как главное вещественное доказательство по уголовному делу о злоупотреблении должностными полномочиями. Вместе с вашим коллегой, бывшим деканом Савельевым. Он задержан.
По коридору прокатился сдавленный, коллективный вздох. Студенты пятого курса инстинктивно плотнее прижали к груди свои картонки с тесемками.
— Открывайте двери, — приказал Виктор Николаевич.
Председатель попятился, поспешно распахивая тяжелую дубовую створку.
Внутри зал заседаний был ярко залит светом огромных хрустальных люстр. За длинным Т-образным столом из красного дерева сидели восемь человек в одинаковых серых и синих костюмах. Перед каждым лежали блокнот, перьевая ручка и хрустальный стакан. Увидев входящего Виктора Николаевича, все как один торопливо поднялись со своих мест. Заскрипели ножки массивных стульев.
Старик прошел к главе стола. Оксана следовала за ним на расстоянии одного шага. Ее старые кроссовки бесшумно ступали по толстому ковру.
— На стол, — старик указал концом трости на свободное место перед комиссией.
Оксана положила черный тубус на полированную поверхность столешницы. Щелкнула пластиковая крышка. Девушка достала три больших рулона плотного ватмана формата А1. Бумага сопротивлялась, скручиваясь обратно. Она придавила углы первого чертежа тяжелым стеклянным графином с водой и металлическим степлером. Второму листу досталась стопка пустых экзаменационных протоколов. Третий лист Оксана прижала собственными руками. Инженер-мостовик с седыми усами молча подошел ближе и тяжелой ладонью прижал оставшийся угол, словно подтверждая, что уже на ее стороне.
Комиссия нерешительно сгрудилась вокруг стола. В стерильном воздухе зала запахло сырым графитом и канцелярским ластиком.
На белоснежной бумаге чернели густые сети расчетов. Идеально ровные дуги, выведенные циркулем с миллиметровой точностью. Колонки цифр, написанные строгим, наклонным чертежным шрифтом. Разрезы стальных балок…
