К вечеру Андрей снял угловую комнату на первом этаже старого рабочего общежития на промышленной окраине. Почти глухой старик, сдававший жильё за небольшую плату, не задавал лишних вопросов. Обои отходили от бетонных стен сухими пластами, а под потолком непрерывно гудели покрытые конденсатом трубы. Но дверь запиралась, и теперь у Андрея был адрес для официальных заявлений. На следующее утро он направился в местный суд.
Окно судебной канцелярии было покрыто следами чужих пальцев. В узкую щель под стеклом Андрей передал заявление, копию постановления об отмене приговора и справку из колонии. Сотрудница поставила входящий номер и отодвинула бумаги.
— Извещение придёт по адресу постоянной регистрации.
— У меня сейчас нет действующей регистрации. Старую квартиру опечатала жилищная служба после аннулирования документов.
— Тогда укажите место фактического проживания.
Она уже звала следующего посетителя. Андрей вписал адрес рабочего общежития, где накануне снял комнату, и уступил место следующему человеку из очереди.
Каждое утро в пять часов за окном с грохотом проходил товарный поезд. Андрей устроился разнорабочим на оптовую строительную базу. Документов у него не спрашивали, бригадир расплачивался наличными в конце каждой недели. Бумажные мешки с цементом весили по пятьдесят килограммов. Едкая пыль сушила горло, скрипела на зубах и забивалась в складки одежды. К вечеру спина горела так, будто мышцы стянули металлическими тросами.
Почти весь заработок уходил на обязательные сборы, заверение копий и простую еду. Ужин состоял из слипшихся макарон, дешёвых сосисок и крепкого чая. После смены Андрей садился за шаткий стол с выцветшей клеёнкой и заполнял новые заявления. Сквозняк из неплотной рамы пытался разбросать листы, но латунная гайка надёжно удерживала стопку.
Пальцы после цементных мешков плохо слушались, мелкие порезы щипало от бумаги. Иногда одна строка требовала нескольких попыток: чернила расплывались, в датах нельзя было ошибиться, а новый бланк стоил времени. Андрей распрямлял затёкшую спину, согревал ладони о кружку и продолжал писать, пока в коридоре общежития не стихали голоса.
В органайзере появились временные справки, чеки, копии протоколов и ответы учреждений. Оторванная застёжка истрепалась ещё сильнее, однако выбрасывать вещь Андрей не собирался. Она оставалась единственным предметом, прошедшим вместе с ним путь от портового терминала до суда, колонии и обратно.
Установить личность живого человека оказалось сложнее, чем добиться пересмотра сфабрикованного обвинения. Требовались отпечатки пальцев, сравнение архивных фотографий, опрос свидетелей и проверка бумажных карточек. Бывшие знакомые отводили глаза. Одни боялись Романа, другие не хотели связываться с официальными разбирательствами. Они произносили неловкие извинения и отказывались подписывать протокол опознания.
Каждый такой отказ замедлял дело, но Андрей возвращался в канцелярию с новым комплектом документов. Система не умела признавать собственную ошибку быстро: одна база ссылалась на другую, один сотрудник требовал справку, которую невозможно было получить без действующего удостоверения. Замкнутый круг разрывался только письменными постановлениями, а для каждого из них приходилось снова ждать…👉Продолжение, нажмите на кнопку «Вперед» под рекламой👇👇👇
