Единственный выход оказался настолько узким, что обойти змею было невозможно. Любое движение человека в тесном пространстве она воспринимала как приближение. Гадюка приподняла голову, громко зашипела и сделала короткий ложный выпад. Мужчина остановился. Когда он осторожно перенёс вес на другую ногу, рептилия снова дёрнулась вперёд, ясно показывая, что следующая попытка пройти может закончиться укусом.
Боец хорошо понимал, что гадюка, скорее всего, не преследует его, а её выпады вызваны защитным инстинктом. Но это знание ничем не помогало. Чтобы выбраться, пришлось бы перешагнуть через неё или поставить ногу почти вплотную к её голове. Стрелять в лежавшую у ног змею в тесной траншее было опасно, а попытка достать другое снаряжение потребовала бы резкого движения. Рывок в тяжёлой экипировке тоже грозил укусом. Рассчитывать на быструю медицинскую помощь не приходилось, поэтому мужчина решил замереть и дождаться, когда гадюка сама покинет проход.
Он стоял неподвижно, стараясь дышать медленно и неглубоко. Холодный воздух обжигал горло, а пальцы постепенно теряли чувствительность, однако он продолжал удерживать тело в одном положении, боясь малейшего движения. Вскоре ноги начали затекать, ремни снаряжения давили на плечи, в пояснице нарастала тупая боль. Гадюка не нападала, но сохраняла защитную стойку. Временами её голова немного опускалась, и солдат надеялся, что она наконец уползёт. Стоило ему едва заметно пошевелиться, как тело рептилии снова напрягалось, а из темноты доносилось предупреждающее шипение.
Время перестало делиться на минуты. Мужчина пытался определить его лишь по изменению темноты над краем траншеи. Он думал о неявившемся сменщике, перебирал возможные причины задержки и всё яснее чувствовал, что в лагере случилось несчастье. Неизвестность давила сильнее боли: он не мог ни проверить товарищей, ни понять, почему установленный порядок внезапно нарушился…
