Мужчина не мог понять, почему змея так долго не уходит. Возможно, каждый невольный жест постового заставлял её вновь готовиться к защите. Ни одна догадка не объясняла, почему противостояние затянулось на несколько часов. Какова бы ни была причина, протиснуться мимо гадюки не удавалось, и с каждой минутой тревога за товарищей становилась сильнее.
Пока солдат оставался в траншее, возле лагеря происходило то, чего он больше всего опасался. Позднее удалось установить, что незадолго до двух часов ночи к расположению подошла диверсионная группа противника. Нападавшие воспользовались участком, скрытым руинами и неровностями земли, поэтому не попали в прямой сектор наблюдения удалённого поста. Сильный ветер заглушил шаги и остальные звуки, которые в более тихую ночь могли бы предупредить часового.
По выводам расследования и следам, оставшимся в лагере, диверсанты действовали быстро и почти бесшумно. Они использовали холодное оружие, нападали внезапно и не позволили никому поднять тревогу. Вся атака заняла не больше десяти или пятнадцати минут. Именно в это время постовой уже собирался идти в лагерь, но стоял перед перекрывшей выход гадюкой. Если бы после неявки сменщика проход оставался свободным, мужчина направился бы навстречу вооружённой группе.
О том, что происходило всего в ста пятидесяти метрах, мужчина не знал. Ветер продолжал свистеть между руинами, а в темноте не было видно ни движения, ни огней. Он слышал лишь шорох песка под телом змеи и собственное дыхание. Часы тянулись мучительно медленно. С каждой минутой становилось труднее сохранять равновесие, однако страх спровоцировать выпад удерживал его на месте сильнее боли…
