— Я не боюсь тети Оли.
Он почти улыбнулся, но губы дрогнули.
— Знаю. Но пока не надо. Я сам тебе позвоню.
После разговора он долго сидел с телефоном в руке. На экране висело неотправленное сообщение бывшей жене: «Не верь Ольге». Он стер его. Потом набрал снова: «Пожалуйста, не втягивай Марину». Снова стер.
Ночью Рою стало хуже. Он метался, поскуливал, то вставал, то падал, пил воду жадно, а потом его вырвало желчью с темными прожилками. Александр вытирал пол старым полотенцем и чувствовал, как у него трясутся руки. Не от брезгливости. От бессилия.
В круглосуточной клинике молодой врач с усталым лицом осмотрел пса, взял кровь, нахмурился.
— Возраст большой. Почки плохие. Печень тоже. Возможно, опухолевый процесс. Мы можем поставить капельницу, но прогноз осторожный.
— Он мучается?
Врач помедлил.
— Сейчас — да.
Александр услышал в этом ответе то, чего боялся. Он заплатил за капельницу последние деньги с карты, просидел два часа на пластиковом стуле под телевизором без звука, потом повез Роя домой на такси. Пес лежал у него на коленях, тяжелый, горячий, и дышал в куртку.
Через два дня Павел позвонил сам.
— Ты подумал?
— О чем?
— Не строй дурака. Бумаги подпишешь?
Александр стоял в очереди в аптеке за шприцами и раствором, который назначили Рою. Перед ним женщина спорила с фармацевтом из-за скидки, за спиной кашлял старик. Мир продолжал жить, как ни в чем не бывало.
— Нет.
Павел хмыкнул.
— Зря. Я вчера разговаривал с твоим начальником.
— Что?
— Ну, он должен знать, кого держит водителем. Машина, товар, деньги. А у человека отец умер при странных обстоятельствах и наследство спорное.
Александр вышел из очереди. На улице резануло холодом.
— Ты совсем больной?
— Я практичный. У тебя неделя. Потом начнется веселье.
Начальник действительно вызвал его на следующий день. Кабинет пах кофе и новой мебелью. На стене висел календарь с видами природы, под ним — таблица продаж. Александр стоял у двери, как школьник.
— Саш, ты пойми правильно, — сказал Виктор Сергеевич, не глядя в глаза. — Я не говорю, что верю слухам. Но у нас материальная ответственность. Клиенты. Репутация.
— Какие слухи?
Начальник потер переносицу.
— Про отца, про деньги. Еще письмо пришло, что ты якобы на доставках наличку мимо кассы берешь. Я не утверждаю. Проверим.
— Я десять лет у вас работаю.
— Именно поэтому я не увольняю. Пока отпуск за свой счет. На пару недель. Разберись с семьей.
На улице Александр сел в машину и долго не мог вставить ключ в замок зажигания. Пальцы не слушались. Он смотрел на дворники, на мутное стекло, на людей, которые шли по тротуару с пакетами, папками, детскими рюкзаками. Ему хотелось открыть дверь и крикнуть кому-нибудь: «Я не виноват». Но кому? Женщине с хлебом? Парню в наушниках? Никто бы не остановился.
Дома его ждала записка, засунутая в калитку: «Саша, зайди. Елена».
Елена Павловна жила через дом. Невысокая, сухая, с вечным платком на плечах, она знала всех с детства и говорила только то, что считала нужным. Александр зашел к ней ближе к вечеру. У нее на кухне тикали часы, кипел суп, на подоконнике стояли банки с рассадой.
— Садись, — сказала она. — Чаю?
— Не хочу.
— Все так говорят. Садись.
Он сел. Чашка оказалась горячей, с тонкой трещиной у ручки.
Елена Павловна долго молчала, поджимая губы. Потом сказала:
— В ту ночь, когда Николая не стало, я видела Ольгу с Павлом.
Александр поднял голову.
— Где?
— У вашей калитки. Поздно. После одиннадцати.
В груди что-то стукнуло.
— Почему вы раньше не сказали?
Старушка посмотрела на свои руки.
— Потому что я старая, но не железная. Павел утром пришел. Сказал, что если я буду путать людей, у моего внука в сервисе могут начаться неприятности. Он там работает неофициально. Я испугалась.
Александр сжал чашку так, что горячий чай плеснул на пальцы.
— Что они делали?
