— Начнем с тех, кто уже пострадал.
Следующие дни стали вязкими, тревожными.
Дмитрий звонил по двадцать раз. Сначала требовал. Потом говорил мягко: «Мам, я сорвался, прости. Ты же знаешь, я тебя люблю». Потом снова срывался: «Ты понимаешь, что из-за тебя я потеряю контракт?» Мария писала сообщения: «Вы разрушаете семью», «Дима не спит», «Артем скучает по дому». Вера Ивановна отвечала коротко: «Документы изучает юрист. Ребенка привезу вечером, если вы будете дома». Но каждый раз, когда телефон вибрировал, у нее сводило живот.
Артем три дня жил у нее. Он радовался макаронам с сыром, смотрел мультфильмы, просил читать книжку про динозавров. Но по ночам стал просыпаться.
— Бабушка, папа не отдаст меня дяде Сергею? — шептал он.
— Нет, маленький.
— Он сказал, что дядя Сергей умеет делать так, чтобы люди исчезали из квартир.
Вера Ивановна гладила его по спине до рассвета.
На четвертый день Мария приехала сама. Без Дмитрия. Вера Ивановна увидела ее в глазок: в пуховике, без макияжа, с опухшими глазами. Открыла на цепочку.
— Я за Артемом, — сказала Мария.
— Он спит после садика.
— Я подожду.
Они сидели на кухне друг напротив друга. Между ними стояла чашка чая, к которой Мария не притронулась. Она все время теребила ремешок сумки.
— Вы правда думаете, Дима преступник? — спросила она наконец.
Вера Ивановна посмотрела на нее внимательно.
— А вы правда думаете, что он просто хороший сын, которому срочно понадобилась мамина квартира?
Мария закрыла глаза.
— Вы не понимаете. Все началось не так. Сначала они покупали доли, помогали людям с долгами. Дима говорил, что это честный бизнес. Люди сами приходят, сами подписывают. Потом Сергей… — Она замолчала.
— Что Сергей?
— Он принес другие деньги. Быстрые. Сказал, что есть один нотариус, один оценщик, один врач, который пишет заключения, что человек понимает, что подписывает. Все законно, просто… жестко.
— Законно?
Мария резко открыла глаза.
— Я не оправдываю! Я просто… — Она прижала пальцы к вискам. — У нас ипотека за эту квартиру, машина в кредите, офис, сотрудники. Дима влез. Потом уже не мог выйти. Сергей держит его за документы, за подписи, за записи разговоров. Вы думаете, эти миллионы у нас лежат в шкафу? Их нет. Они в ремонтах, в долгах, в чужих руках. Дима боится.
Вера Ивановна почувствовала усталость. Такая тяжелая, что хотелось лечь прямо на кухонный пол.
— И поэтому решил начать с матери?
